Их отношения нельзя было назвать мимолетными. Они были высечены в камне. И с каждой проведенной вместе минутой она убеждалась в этом все больше. Они видели друг друга в лучших и худших проявлениях и готовы были безоговорочно поддержать в любой момент. Этот мужчина был главной и единственной любовью всей ее жизни, и она хотела побыть с ним подольше. А вот когда она убедится, что Уэллс способен справиться в одиночку и не бросится под откос при первых же неурядицах…
Тогда она и уйдет.
Ну да, конечно.
Джозефина в последний раз взглянула на фотографии отремонтированного магазина, с тяжелой душой признала, что скучает по нему, а потом вернула телефон на тумбочку экраном вниз. Быстро расчесав пальцами волосы и натянув брошенную футболку Уэллса, она заглянула в ванную умыться, а затем вышла в гостиную.
И резко остановилась, увидев Уэллса. Он сидел на диване в одних лишь спортивных штанах.
Не смотрел телевизор. Не читал и не листал ленту в телефоне.
Просто… сидел.
По позвоночнику пробежала тревога, но она подавила ее.
Может, он вспоминал поле в Огасте. Ничего удивительного.
– Доброе утро. – Она обошла диван и села рядом. – Обычно я просыпаюсь раньше тебя. Все нормально?
Он ответил не сразу.
– Не знаю.
В горле застрял нервный ком, но она выдавила смешок.
– Почему у меня такое впечатление, будто ты собрался со мной расставаться?
Уэллс вздрогнул. Его плечи слегка напряглись…
И у Джозефины перехватило дыхание.
– Боже, – пролепетала она, поднявшись с дивана на ватных ногах. – Т-ты меня, что, бросаешь?
Уэллс подскочил, разъяренный.
– Ты сейчас серьезно, Джозефина? Я тебя не бросаю, – прорычал он. – Даже не говори так!
Ужас, скрутивший живот, утих. Немного.
– Тогда в чем дело?
– В чем дело? – Он запустил пальцы в волосы и глубоко вдохнул, успокаиваясь. – Ты скрываешь от меня экран телефона, пялишься в никуда, когда думаешь, что я не вижу. Наверное, в глубине души я сразу понял, что это значит, особенно учитывая, что за столько дней ты ни разу не заговорила со мной о «Золотой лунке». В итоге вчера я… позвонил Джиму. – Он шагнул к Джозефине, застывшей у стеклянной двери балкона. – Когда ты собиралась сказать, что «Золотую лунку» нужно открыть к следующей неделе, а, Джозефина?
Ну вот и все. Ее страх обрел форму.
Он больше не был сообщениями в телефоне, проблемой, которую можно было оставить на завтра.
Он стал реальностью, разбираться с которой нужно было вслух и прямо сейчас.
– Я хотела сегодня же позвонить владельцу поля и попытаться его образумить. – Машинально она повысила голос, слишком встревоженная, чтобы полностью его контролировать. – Я не могу пропустить «Мастерс», Уэллс.
– Джозефина, – спокойно сказал он, хотя в глазах его не было ни капли покоя. – Тебе нужно в Палм-Бич, готовить магазин к открытию. Я мог бы поехать с тобой. Я бы помог.
– Знаю, – прошептала она.
– Так почему все это время молчала?
– Не знаю.
– Все ты знаешь. И я тоже.
Джозефина помотала головой. Хотелось сбежать. Просто выбежать из квартиры, лишь бы не слушать его.
– Я все понимаю, – продолжил Уэллс чуть мягче, сократив расстояние между ними и взяв ее лицо в свои руки. – Ты боишься сказать мне, что больше не будешь моей кедди. Ну же, Белль, выкладывай. Между нами не место тайнам.
Эти слова, серьезный тон, знакомые любимые руки, касающиеся лица, его близость и запах – все это окончательно подточило волю Джозефины. Очень и очень сильно. Потом, оглядываясь назад, она будет оправдывать свою минутную слабость любовью, ради которой была готова пойти на все, лишь бы сохранить это чувство. Не дать угаснуть огню между ними. Жить в сказке, чего бы это ни стоило. Любой ценой помочь человеку, который был ей так дорог. Без которого она не могла.
– Прости, что скрывала. Просто… Я тут подумала. Может, нанять в магазин управляющего и остаться с тобой? – Она натянуто рассмеялась, хотя от стыда перед собой на глаза навернулись слезы. – У кедди в Огасте очень симпатичная форма. Согласись, белый цвет мне пойдет?
Уэллс… замер.
– Нанять управляющего? – Он безвольно опустил руки. – Так ты правда думаешь, что я без тебя не справлюсь. Раз готова пойти на такое. Вверить собственную мечту в чужие руки. Ты ведь не сможешь так жить.
– Ничего, рано или поздно привыкну. – Она слышала неуверенность в своем тоне. – И не в том дело! Я верю, что ты и без меня победишь. Просто… просто, ну, со мной будет легче? Я тебе помогаю. Помогаю же, да?
– Конечно, малышка, конечно, – сказал он с чувством. – Но я вижу, что с тобой творится. Столько давления со всех сторон. – Он покачал головой. – Да-да, ты моя палочка-выручалочка, бла-бла, моя спасительница. Даже мой менеджер вечно умоляет тебя понянчиться с вредным гольфистом. Вот ты и решила, что за меня в ответе. Что это твоя обязанность. Но это не так. Ты мне ничем не обязана.
Воздух вырвался из нее, как из сдувшегося воздушного шара. Так она себя и ощущала, вот-вот готовая лопнуть. До того, как Уэллс сказал про давление, она даже не понимала, какой булыжник давил ей на плечи. Но она была слишком упрямой, чтобы так просто сдаваться.
