– Я просто подумала, что ты сегодня какой-то не такой, – ответила Лина, глядя на его ручку, которая не двигалась уже несколько минут.
Чаоян слабо улыбнулся.
– Ты расстроен из-за отца? – по-прежнему негромко поинтересовалась девочка.
– Отца? – нервозно переспросил он.
– Папа рассказал мне, что на вас с мамой напали… Не волнуйся, я никому не скажу. Госпожа Ван – настоящее чудовище.
– К этому привыкаешь.
– Не расстраивайся, ладно?
– Ладно. – Он едва заметно улыбнулся и снова уткнулся в учебник.
К концу последнего урока солнце уже село. Чаоян прыгнул на свой велосипед и поехал домой. Периодически он посматривал по сторонам, словно искал кого-то. Уже возле подъезда услышал приглушенное покашливание. Развернувшись, мальчик увидел Пупу – она пряталась под навесом. Чаоян быстро повесил на велосипед замок, снова огляделся и позвал ее в тупик, где можно было поговорить, не опасаясь, что их подслушают.
– Как прошло? – спросил он торопливо.
Пупу поджала губы и посмотрела на него.
– Все сделано.
Чаояна охватили противоречивые чувства, однако его лицо закрывала тень, и девочка не могла их заметить и оценить его реакцию. Он сделал глубокий вдох и постарался взять себя в руки.
– Они оба мертвы?
– Мертвы и похоронены. Никто ничего не узнает.
Чжу поднял голову и поглядел в небо, где уже загорелись первые звезды. Потом перевел взгляд на нее.
– Как это было? Расскажи по порядку.
Пупу в подробностях рассказала ему, что произошло утром.
– Наконец-то мой кошмар закончился…
– Дядюшка Чжан просил, чтобы мы скорее отдали ему камеру, – сказала Пупу.
Чаояну стало ясно, что ее страх перед Чжан Дуншэном отступил.
– Ты же не начала доверять убийце, правда?
– Думаю, он неплохой человек.
– Но вам все равно надо быть осторожными.
– Всё в порядке. Он ничего нам не сделает.
Помедлив мгновение, Чаоян кивнул:
– Надеюсь, что нет.
– Когда мы отдадим ему камеру?
– Через пару недель. Когда все уляжется, я сам отвезу ее и поблагодарю его. А тебя поблагодарю сейчас – ты столько сделала для меня сегодня!
Пупу покраснела.
– Ничего особенного.
– Как Дин Хао?
– Утром он сильно нервничал; мне даже казалось, он все испортит. Но сейчас сидит себе и играет в компьютер.
– Жить не может без своих игр, – рассмеялся Чаоян.
– Ну да. И если б он вернулся в приют, то больше не смог бы играть… Наверное, только поэтому и помог нам, – сказала она, тоже смеясь.
– Ну ладно, с этого момента мы больше не говорим обо всем этом. Включая приют. Пускай эти люди провалятся к черту!
– Да, провалятся к черту! – с улыбкой согласилась Пупу.
– Так ты сказала, они похоронены в могилах за холмом, правильно?
– Да.
– Я хочу поехать взглянуть на них.
– Может, через пару дней ты разозлишься, что мы это сделали… возненавидишь меня… он же был твоим отцом… а я… я такое совершила… – сказала Пупу тоненьким голоском, похожим на комариный писк.
– Ничего подобного! – возмутился Чаоян, глядя ей прямо в глаза, и положил руку девочке на плечо. – Даже не думай. Ты – самый важный человек в моей жизни, и я никогда тебя не возненавижу. И не буду жалеть о том, что ты сделала, клянусь! Я знаю, что ты этого не хотела, и решилась только потому, что я попросил. Это я убил их обоих. Мне просто хочется взглянуть на них еще раз. Не говори никому. Я съезжу туда в воскресенье. А потом все будет кончено.
Пупу кивнула и ушла.
Чаоян медленно двинулся вверх по лестнице со слабой улыбкой на лице. По его щекам катились слезы. Он поднял голову, посмотрел в темно-синее небо и замурлыкал какую-то мелодию себе под нос.
Вернувшись домой в субботу вечером, Чжоу Чуньхун увидела, что дверь в комнату Чаояна закрыта, а свет включен. Она знала, что он занимается, – он всегда занимался.
Несмотря на жертвы, которые приходилось приносить ее сыну, его тяжелый труд окупался. Он был лучшим учеником в классе. Все учителя хвалили его – особенно учитель математики, считавший, что Чаоян непременно победит в этом году на Всекитайской математической олимпиаде. Сердце Чжоу наполнялось гордостью при мысли о сыне. Нелегко растить вундеркинда, когда ты мать-одиночка со средним образованием и низкооплачиваемой работой. Все считали Чаояна сокровищем – за исключением его отца, никогда не стремившегося общаться с ним. Чжоу скривилась, вспомнив, как тот обращался с мальчиком. В тысячный раз она пообещала себе, что будет давать сыну больше любви, чтобы компенсировать отсутствие отцовской.
Единственное, что ей хотелось исправить, – его рост. Чаоян и сам расстраивался, что никак не растет. С другой стороны, все подростки волнуются из-за каких-нибудь особенностей своей внешности… Женщина налила большой стакан молока и пошла в его комнату. Без стука открыла дверь и увидела его за столом. Он сидел к ней спиной и что-то писал. Вентилятор не был включен, и на голой спине сына блестели капельки пота.
– Как насчет стакана молока и небольшого перерыва? – спросила Чжоу.
Чаоян вздрогнул и испуганно оглянулся.
– Мам, не подкрадывайся так! Ты меня напугала!
Чжоу виновато улыбнулась.
