Другой детектив зачитал отчет судмедэксперта. Тот считал, что причиной смерти стала потеря крови в результате колотых ран. Оба тела были покрыты порезами; их захоронили в могилах, очевидно, с целью скрыть улики. Изначально все выглядело как ограбление и убийство, поскольку у жертв пропали ценные вещи. Ценности забрали и из машины, в частности наличные и сигареты. Криминалисты сняли в салоне отпечатки пальцев, но результаты еще не поступили.
Орудия убийства на кладбище обнаружено не было, хотя команда искала его почти целый день. Точное место убийства также установить не удалось; слишком много времени прошло. У полицейских практически не было зацепок, за исключением приблизительного времени убийства и личностей жертв.
Е курил, выслушивая отчеты. Атмосфера в комнате была пессимистическая. Многие офицеры уже сталкивались с крупными делами, но все понимали, что некоторые просто невозможно раскрыть. Например, поскольку в Чжэцзяне было много заводов и фабрик, туда приезжали рабочие из сельской местности. Порой чьи-то трупы выносило на берег или полиции попадались расчлененные останки, которые не удавалось идентифицировать. Дела без зацепок пылились на полках, до тех пор пока их не сдавали в архив. Да, в данном случае у них было время смерти и личности жертв, но без дополнительных сведений – съемок с камер наблюдения или показаний свидетелей, – и полиции некуда было двигаться. Кладбище практически никто не посещал; если б не нога Чжу Юнпина, торчавшая из земли, трупы не нашли бы много месяцев, а то и лет.
Тем не менее интуиция подсказывала Е, что убийство родителей Чжу Цзинцзин спустя месяц после смерти их дочери не может быть простой случайностью. Вся семья погибла. Что, если двойное убийство – не результат ограбления, которое пошло не по плану? Что, если два этих дела связаны?
Только старший класс, в котором учился Чаоян, должен был посещать дополнительные занятия летом.
Никто из учеников не горел желанием заниматься, да и учителя тоже – лишь один наставник наблюдал за вечерней самостоятельной работой. Неудивительно, что дети болтали, перебрасывались записочками и смеялись. Когда шум становился чересчур громким, учитель заглядывал в класс и окидывал его суровым взглядом. На некоторое время шум замолкал, но постепенно возобновлялся.
В тот вечер самостоятельные занятия проходили особенно расслабленно. Фан Лина не собиралась тратить время на повышение своих оценок: родители постоянно ставили ей в пример Чжу Чаояна, и это уже начинало ее злить. Тем не менее на него она не сердилась – в отличие от остальных одноклассников. Чаоян выводил из себя девочек, которые, не будь его, считались бы первыми ученицами. Однако Лина не разделяла их мнения, считая, что даже если б ему пришлось сдавать экзамены, лежа на больничной койке, он все равно их обошел бы. Чаоян частенько давал ей списать домашнее задание, а иногда и контрольную. Он умел так повернуть свой листок, чтобы Лина могла подглядывать, не выдавая себя.
Она разложила на парте толстый учебник и взяла в руки карандаш, как будто помечает правильные ответы в тестовом бланке. На самом деле Лина читала любовный роман. От этого чтения она ощущала себя абсолютно счастливой. Но ближе к концу второго урока осознала, что не отметила ни одного ответа и ей понадобится помощь Чаояна. Лина повернулась к нему и с удивлением увидела, что он, низко склонившись над партой, яростно строчит в блокноте. Как и она сама, он просто прятался за учебником. Казалось, его жизнь зависит от этих записей.
– Эй! – шепнула она.
– Что такое? – спросил Чаоян, прикрывая блокнот рукой. Он сразу принял позу усердного ученика, отметил ответ в бланке, и только потом повернулся к ней.
– Что ты пишешь?
– Отвечаю на вопросы, что же еще?
– Ну да, – усмехнулась она. – А то, другое?
– Не понимаю, о чем ты.
– Перестань, дай посмотреть!
– Это сочинение.
– Сочинение? – Лина было трудно обмануть. – Нам не задавали никаких сочинений.
– А я тренируюсь.
Она тихонько засмеялась.
– Вот и неправда.
– Тогда что я делаю?
– Сочиняешь любовное письмо, – заявила Лина уверенно.
– Глупости, – бесстрастно ответил Чаоян.
– И, между прочим, я даже знаю кому.
– Кому? – спросил Чжу, нисколько не волнуясь.
Лина, гордая своими способностями детектива, вперила в него многозначительный взгляд.
– Умеешь же ты выбирать, Чаоян! Как только тебя угораздило влюбиться в эту вредину Е Чимин…
Он заметно расслабился.
– С чего ты взяла? Она же психованная!
– Не называй ее так – она же твоя любовь.
– Я всегда ее так называл и буду называть дальше.
– Зачем же писать психованной любовные письма? – хихикнула Лина.
– Я никогда в жизни в нее не влюбился бы.
Она нахмурилась.
– Так письмо не Е Чимин? Но я же видела там ее имя!
Чаоян прищурился в ответ.
– Что еще ты видела?
– Не волнуйся, я только краешком глаза подсмотрела. Честное слово, я никому не скажу. Если хочешь, я могу передать твое письмо, скажи только кому, – беззаботно сказала Лина.
– Это не любовное письмо.
– Тогда что ты пишешь?
– Свой дневник.
– Но у нас не было задания вести дневник, – заметила Лина.
