Что касается морепродуктов, Фан и другие боссы знали, что Чжу в прошлом месяце закупил большие объемы рыбы, которые до сих пор находились в морозильниках. Остальные начальники предложили купить товар оптом за полцены, а деньги перевести напрямую Чжоу Чуньхун. Цена была не совсем справедливой, но она согласилась на нее, лишь бы не делиться с Ванами. У Фана уже был подготовлен договор, который он предлагал подписать немедленно, – тогда его люди перевезут рыбу к нему в хранилище. Если потребуется, они будут работать всю ночь. Чжу Чаоян волновался, что рабочие фабрики могут рассказать Ванам о сделке, а это приведет к конфликту. Но Фан ответил, что, если Ваны спросят, он заявит, будто вся рыба принадлежала ему, а Чжу просто взял ее на хранение. В прошлом они часто так делали, и теперь, когда Чжу Юнпин умер, Фану требовалось забрать свой товар. Это выглядело достаточно убедительно. Фабрика Фана была крупней, чем у Чжу, он славился своей незапятнанной репутацией, и Чаоян согласился подписать договор. Взрослые похвалили его за зрелость и стоицизм в столь трудный момент.
Когда они всё подсчитали, стоимость фабрики оказалась примерно равной 20 миллионам юаней, но, поскольку компания задолжала банку 15 миллионов, сумма выходила не такой огромной. Вместе с машинами, недвижимостью и прочими доходами Чаоян наследовал около 10 миллионов. Семья Ван получала в лучшем случае два-три. Фан обещал поддержку и помощь Чаояну, если Ваны начнут судебный процесс. О похоронах планировалось договориться позднее.
Ночь выдалась длинная, но мальчик чувствовал, что это начало его новой жизни.
Дело, которое вел Е Цзюнь, не двигалось с места.
Фермеры, регулярно проходившие мимо кладбища, видели припаркованный «Мерседес», но не помнили ни когда он приехал, ни кто был за рулем, ни крутился ли рядом кто-нибудь подозрительный. Ни один человек в здравом рассудке не приехал бы из Нинбо на кладбище в жаркий августовский день, поэтому шансы разыскать свидетелей стремились к нулю. Полицейские обшарили все кладбище в поисках оружия, но ничего не нашли. Вещественных доказательств было крайне мало.
Вечером следственная группа устроила совещание; ясно было, что люди почти не надеются найти убийцу. Это сердило Е Цзюня, хоть и не так сильно, как дело с Детским дворцом, где ДНК была найдена, но ее не с чем было сравнить. Невозможно было работать по такой жаре – полицейские ведь тоже люди. Они обошли всех соседей, опросили местных жителей – безрезультатно. Следственная группа попыталась выяснить, не связана ли гибель Чжу Цзинцзин со смертью ее родителей; большинство детективов считали, что нет. Конечно, жертвы были родственниками, но модус операнди, характер преступления и прочие детали в корне различались.
В случае Чжу Цзинцзин убийцей был садист и извращенец. Кто еще стал бы нападать на ребенка и убивать его в общественном месте в разгар дня? Убийца оставил на месте свою ДНК, и ему сильно повезло, что его не поймали с поличным. Двойное убийство же было совсем другим, потому что убийцу явно интересовали деньги. Преступник украл все, включая ценности из машины. Описание часов, платинового ожерелья и колец, которые были на Чжу Юнпине и Ван Яо, разослали по всем ювелирным магазинам и ломбардам в окрестностях, велев сразу обращаться в полицию, если таковые окажутся у них. Но Е не особенно надеялся поймать преступника с их помощью – грабители знали, что их будут искать, и продавали добычу в другом городе или другой провинции. К тому же, даже если украшения всплывут, они не обязательно приведут к убийце.
Е Цзюнь вернулся домой измотанный до предела. Вот уже второй месяц он расследовал два тяжких преступления без надежды раскрыть их. Жена протянула ему дымящуюся кружку имбирного чая; он плюхнулся на диван и отпил глоток. Потянулся было за сигаретой, но не успел закурить, как жена осадила его:
– Чимин делает домашние задания, не вздумай дымить в квартире! Она тысячу раз мне жаловалась, что ей это мешает.
– Почему она не скажет мне напрямую? – спросил Е, заталкивая сигарету обратно в пачку.
– А ты сам не знаешь? – ответила жена. – Ей уже тринадцать, а ты обращаешься с ней как с ребенком. Только и делаешь, что кричишь. Неудивительно, что она тебя боится.
Е много лет работал в криминальной полиции и сильно уставал. Иногда он целыми днями не бывал дома, а порой возвращался посреди ночи. Когда работа не клеилась, капитан срывал зло на семье. Ощущая себя дома всемогущим генералом, он хоть как-то справлялся с тяготами полицейской службы.
Е понимал, что жена права, но все равно рявкнул в ответ:
– Я кричу на нее, только когда ее надо вразумить! Если б она всегда поступала правильно, я ее не критиковал бы. Ко мне в участок каждый день приводят разных бузотеров, и знаешь, что между ними общего? Их не воспитывали дома!
Е Цзюнь прошел в комнату дочери. Открыв дверь, он увидел ее за письменным столом.
– Папа, – пробормотала она. По нервозному выражению ее лица он понял, что дочка слышала их разговор.
С суровым лицом он поинтересовался:
– У вас сейчас идут пробные тесты, так?
– Да.
