– ЦРУ оказывало давление, мистер Пинкс… – кашлянул Дэвид Атли Бишоп, директор «Парминдекс», сидевший за другим концом стола. – Они хотели немедленных результатов. Я думал, мы сможем оправдать их ожидания…
Пинкс нервно погладил бородку, которую снова отрастил. В ней уже появилась седина.
– На ЦРУ мне плевать, – сказал он, делая акцент на каждом слове. – Мы достаточно сильны, чтобы найти других заказчиков. Но надо предлагать проверенный продукт, а испытания проводить в абсолютно безопасных условиях. И вместо этого из всех возможных мест для тестирования вы выбрали единственное, находящееся под строгим наблюдением!
– Если позволите, господин президент, – включился в разговор Гомер Лумис, генеральный директор «Парминдекс», поднимая палец. – Я согласен, что выбор Кубы ошибочен. Однако эксперимент удался. Аденовирус оказался подходящим носителем для передачи белым предрасположенности к анемии. Наш продукт прошел проверку.
– Нет, пока нет, – замотал головой Пинкс. – Мы не знаем, насколько будет устойчив ген гемоглобина S. Необходимы дальнейшие эксперименты. Но на этот раз мы сами выберем место, где их проводить, а не ЦРУ.
– У вас есть идеи? – спросил Лумис.
– Я не могу все делать сам, – проворчал Пинкс. – Нам нужно изолированное сообщество белых людей в любой стране Латинской Америки, где есть представительство «Парминдекс». Закрытая группа, подальше от любопытных глаз. Религиозная община, банда анархистов, да что угодно.
– Господин президент… – обратился к Пинксу один из руководителей, круглолицый смуглый мужчина.
– Да, доктор Мурелес.
– У меня есть на примете подходящий вариант. Сообщество достаточно многочисленное, что гарантирует точность результатов, а их изоляция от внешнего мира позволит действовать в условиях абсолютной секретности.
– Отлично, доктор Мурелес. – Тонкие губы Пинкса растянулись в улыбке впервые с начала разговора. – Расскажите мне об этих подопытных кроликах.
Золотые завитки пыли клубились в ярких лучах утреннего солнца, пробиравшихся сквозь листву во дворик таверны. Хозяйка хлопотала на кухне. За дальним от двери столом Эймерик беседовал с отцом Хасинто. Он рассказывал о встрече с аббатом Жоссераном, иногда поглядывая на стражников, стоявших у входа.
– Сначала я решил, что старик совсем спятил. Он повторял эти числа – двадцать один, шесть и девять – и все время улыбался. Потом я понял, что у него такой способ вести беседу, передавая зашифрованные сообщения со ссылками на патристическую литературу и Евангелие. Он прекрасно знает Климента Александрийского, Оригена, Тертуллиана, Василия Кесарийского. Цитирует Библию и любимых авторов. Конечно, его слова звучат странновато, но они вовсе не лишены смысла.
– А это тоже что-то значит? – отец Корона показал на два больших тома, которые Эймерик положил перед собой, между кувшином и кружкой вина.
– В определенном смысле – да. В монастыре нет библиотеки, и отец Жоссеран раскладывает книги повсюду. На одной из скамеек я заметил «Adversus Haereses» Иринея и «Philosophoumena» Ипполита [10]; как раз они-то и были мне нужны. Когда я попросил разрешения их взять, он отдал мне книги, широко улыбаясь. В этой улыбке читалось одобрение. Он понял, что я обо всем догадался.
– Надеюсь, вы и мне объясните, – отец Корона платком вытер пот, текущий по шее и капающий с бороды.
– Для этого я вас и позвал, – Эймерик посмотрел на дверь. – Главное, чтобы мы успели поговорить. С минуты на минуту за мной зайдет граф, мы с ним приглашены на обед к епископу. Который час?
– Скоро пробьет Шестой.
– Хорошо. Тогда позвольте задать вам вопрос.
В этот момент из кухни вышла Эмерсенда и направилась к ним. Против обыкновения она выглядела расстроенной и усталой. Глаза были красны от пролитых слез.
– Преподобные отцы, простите меня! – ее голос дрожал. Потом, на одном дыхании, она выкрикнула. – Я больше не могу! Больше не могу!
Эймерик решил, что хозяйка говорит об отсутствии посетителей.
– Что случилось? – нахмурился он. – Разве я вам мало плачу?
– Дело не в этом, – Эмерсенда рухнула на скамью. – А в вашем приказе.
– О чем вы?
– В нашем городе многие желают мне зла. Понимаете, они знают, что я на стороне Монфора, и рассказывают всякие истории обо мне и епископе…
– Это меня не касается.
– Нет, постойте, – на глаза Эмерсенды навернулись слезы. – В наши дни таким одиноким людям, как я, особенно трудно живется. Мне приходится молча делать то, к чему не принуждают других. Недавно мимо окна моей кухни проходил Амальде, который живет рядом с домом каноника и ухаживает за его огородом, и мы разговорились…
– Вы злоупотребляете моим терпением! – вышел из себя Эймерик.
– Падре, подождите. Сегодня утром я подумала вот о чем. В городе некоторые со мной не здороваются. Я сначала не придала значения – решила, может, из-за того, что вы у меня живете. А Амальде сказал – эти люди хотят убедить вас, что я сообщница ведьмы, и Роберт…
– Давайте помедленнее. Кто такой Роберт?
