– Да, – подтвердила она, поднимая на инквизитора взгляд, полный достоинства. – Его звали Жуэль. Я знаю, кто вам его отдал.
– Кто?
– Мой муж Отон.
Эймерик, не ожидавший такого поворота событий, замолчал. Почему он сам не догадался, что тот мальчик имеет отношение к происходящему? Оказывается, под ничем не примечательной внешностью этой женщины скрывается немалая сила. Надо сразу ее сломать, жестко и решительно.
– Вы сказали «мой муж». А должны были – «мой брат».
Удар пришелся в цель. Вся гордость графини вдруг куда-то исчезла, сменившись растерянностью. Но глаза остались сухими, потому что она столько плакала из-за своего греховного брака, что у нее не было больше слез.
– Вы знаете, – пробормотала она, опустив голову.
– Знаю и не виню вас, – Эймерик всегда придерживался такой тактики – не нападать на побежденного врага. Потому что человек, загнанный в угол, непредсказуем в своем отчаянии. – Тяжесть чудовищного греха, довлеющего над вами, – намного мягче сказал инквизитор, – можно облегчить. Не бойтесь, доверьтесь мне.
Коринн будто застыла на несколько секунд. А потом начала говорить – каким-то детским голосом, словно впервые раскрывая душу.
– Я тогда была совсем ребенком. Мне и в голову не приходило, что узы нашего брака богопротивны. Отон же прекрасно это знал. Как и все вокруг, включая епископа.
– Когда вы это поняли?
– Далеко не сразу. Я была очень наивной. Но чувствовала – что-то не так. Мои сомнения подтвердились, когда родился первенец, мальчик. Он выглядел ужасно. Никто не хотел его крестить, даже епископ, который благословил наш брак. Ребенку так и не дали имени. Один каноник сказал, что я вышла замуж за брата, поэтому у меня, скорее всего, не будет здоровых детей. Но разве я могла поговорить об этом с Отоном? Вы знакомы с ним, но не знаете так хорошо, как я. В гневе он ужасен.
– Понимаю. А Софи?
– Бедная девочка! При рождении она выглядела еще уродливее, чем мальчик, – Коринн говорила без остановки, словно избавляясь от тяжелой ноши, которую молча несла все эти годы. – Отон верил, что ребенок будет нормальным, и мы не скрывали беременность. Поэтому девочку нельзя было никому отдать. Я думала, она проживет недолго. Мы все так думали.
– Но случилось иначе.
– Она боролась. Отон не хотел, чтобы ее кто-нибудь видел, и запретил выходить из комнаты. Лет в шесть Софи начала чувствовать себя плохо. Но к этому времени я очень привязалась к ней и не могла допустить смерти моей дочери. Так как причиной болезни была плохая кровь, я решила, что она выживет, если я дам ей новую кровь.
– Где вы ее брали?
– Тогда это было легко. Шла война, Отон с капитаном де Морлюсом ушли вместе с французскими войсками. Везде валялись незахороненные трупы. Чего-чего, а крови хватало. Я думала, что стоит Софи выпить кровь, как она сразу поправится.
– Но вы ошиблись, – прищурился Эймерик.
– Да, – теперь Коринн говорила словно сама с собой, опустив глаза. – Ей нужно было делать это постоянно. Со временем я поняла, что Софи тяжело жить на высокогорье. Даже в Отпуле, хотя тут не очень высоко, у нее случались припадки каждые шесть-семь дней. И тогда моей дочери требовалась новая кровь, причем все больше.
– Когда появился сеньор Пикье?
– Софи было двенадцать. Пикье служил библиотекарем у аббата Жоссерана и долгое время жил в Александрии, в Египте. Я посчитала, что Софи нужно образование, и обратилась к нему. Отон, приехавший домой между битвами, назначил его управляющим. Невозможно было поверить, что этот юноша в нее влюбится.
– Влюбится?
– Вы правы, я неправильно выразилась. Пикье она просто заинтересовала. А вот Софи действительно его полюбила. У Пикье были свои цели, на которые я тогда не обратила внимания. Он почти сразу узнал о ее болезни и постоянной потребности в крови. Его это нисколько не смущало. Меньше чем через два года после приезда Пикье в крепость они обвенчались на тайной церемонии. Отон все еще был в отъезде.
– А вы?
Тут Коринн не выдержала и разрыдалась.
– Я готова на все ради счастья своей дочери. Она такая умная, такая чувствительная. Я согласилась на брак только потому, что Софи этого хотела. Может быть, единственный раз в своей несчастной жизни она почувствовала себя нормальным человеком.
Эймерика восхищала сидевшая перед ним женщина, но он не мог позволить себе подобную слабость.
– Как вы оказались связаны с наассенами?
– Это была идея Пикье, как вы уже поняли. Он всегда стремился попасть в высший класс. Думал, что монашеское платье поможет ему проникнуть в недоступные круги. Софи была его инструментом. И остается им.
– Как вы могли с этим согласиться?
– Софи нужна кровь, она живет только благодаря этому. Когда войны прекращались, мне тяжело было ее находить. Пикье помогал моей дочери оставаться в живых. Я смирилась, хотя сама всегда оставалась христианкой.
– И считаете, что это нормально? – Эймерик строго на нее посмотрел.
– Нет, разумеется, нет. Но зато Софи жива, – Коринн сглотнула, чтобы сдержать рыдание. – Она – единственное, что у меня есть.
