– Мне было поручено, – начал тот, прокашлявшись и поправив очки в золотой оправе на тонкой переносице, – осмотреть девятьсот солдат, которых вернули из Ирака в обстановке секретности. Поставить диагноз оказалось нетрудно. Все они страдают от заболевания, очень редко встречающегося среди белых. Речь идет о серповидноклеточной анемии.
– Это нам известно, – заявил Дик Керр, заместить директора ЦРУ. – Есть ли у них шансы выжить?
– Мы поддерживаем их жизнь с помощью переливаний крови. Но в долгосрочной перспективе я бы сказал, что шансов нет.
Среди присутствующих пробежал легкий ропот. Пауэлл поднял руку:
– Доктор, объясните, пожалуйста, этим господам, в чем заключается самый тревожный аспект дела.
– Тревожных аспектов, на самом деле, много. Но один вызывает наибольшее недоумение. Случайно серповидноклеточной анемией заразиться невозможно. Это генетическое заболевание. В крови должен быть гемоглобин под названием гемоглобин S. Значит, эти девятьсот солдат имели генетическую предрасположенность.
– Продолжайте.
– Численность их подразделений составляла в общей сложности 1211 человек. Выходит, три четверти солдат были носителями гемоглобина S. Но это еще не все. Серповидноклеточная анемия наблюдается исключительно у представителей не европеоидной расы. При этом среди морпехов, служивших по контракту, шестьдесят процентов белые.
– Господа, вы понимаете всю серьезность дела? – Пауэлл обвел присутствующих взглядом.
Начальник армейской разведки G2-Dienst, пожилой мужчина с козлиной бородкой, кашлянул, чтобы привлечь внимание.
– Генерал, вы считаете, что Саддам Хусейн может иметь в распоряжении бактериологическое оружие, способное изменить гены американцев?
– Это было первое предположение, которое я решил проверить. Но потом доктор выдвинул другую гипотезу, и она, к сожалению, подтвердилась, – Пауэлл кивнул на азиата.
– После того как гемоглобин S был обнаружен в крови военнослужащих, я решил выяснить, не имеет ли подобное явление отношения к гражданскому населению, – теперь доктор говорил более непринужденно, хотя время от времени поправлял очки. – Если да, то это могло остаться незамеченным. Никому не придет в голову проверять белых американцев на предрасположенность к серповидноклеточной анемии. В качестве исходного материала я использовал анализы пациентов из клиники, которую возглавляю. Оказалось, что у двух третей пациентов в крови есть гемоглобин S.
– Позвольте задать вопрос, доктор, – хриплый голос главы G2 казался раздраженным. – Допустим, мы согласимся с вашим утверждением о том, что предрасположенность к анемии у белых могла быть не замечена. Но у определенного процента людей с гемоглобином S должны были родиться дети, не просто предрасположенные к анемии, а больные ею. Не так ли?
– Да, так, – азиат улыбнулся. – Понимаю, к чему вы клоните.
– Как в США могли не заметить подобное явление?
– Это логичный вопрос, – кивнул доктор. – Я изучил статистику детской смертности в США. Процент ранних смертей из-за тромбоза довольно значителен, а тромбоз – одно из самых заметных проявлений анемии. На практике рост смертности игнорировали из-за очень раннего возраста умерших. К тому же никто не рассматривал анемию в качестве реальной причины. Это казалось невероятным.
– Не могу поверить, – пожал плечами Пол Вулфовиц из Министерства обороны, – что руководители здравоохранения не заметили увеличения младенческой смертности от тромбоза.
– Они заметили, – возразил доктор. – Но объяснили это ростом процента курящих молодых американок.
– В общем, господа, – Пауэлл навалился на спинку кресла, широко раскинув руки на столе. – Можно сделать вывод, что происходит генетическая модификация, которая охватывает более двух третей американцев, а мы не знаем ее причин. Какие есть предложения?
– Могу я задать доктору еще один вопрос? – поинтересовался глава G2.
– Пожалуйста.
– Почему предрасположенные к анемии военнослужащие заболели? Чем это было вызвано?
– Еще один умный вопрос, – улыбнулся доктор. – У носителей гемоглобина S анемия возникает при падении давления кислорода. Именно тогда эритроциты приобретают характерную серповидную форму. Я выяснил, что пострадавшие солдаты были на передовой в тот момент, когда мы атаковали иракцев аэрозольными бомбами…
– Термобарическими снарядами, – пояснил Пауэлл. – Они выжигают кислород в атмосфере.
– Именно. Наши войска стояли достаточно далеко, чтобы не пострадать при взрывах. Но после бомбардировки процент содержания кислорода в воздухе снизился. Этого было достаточно, чтобы эритроциты изменили форму и болезнь проявилась. Простая случайность, которая позволила представить полную картину происходящего.
Повисла долгая, гнетущая тишина.
– Повторяю свой вопрос, – наконец нарушил молчание Пауэлл. Лицо его было мрачным. – У вас есть предложения?
– Мне кажется, выход очевиден, – пробормотал себе под нос глава G2.
– Слушаем, мистер Пинкс.
– Скрыть все, скрыть всю информацию, – Ликург Пинкс взмахнул костлявой рукой. – Если она просочится, мы не только посеем панику среди населения, но и дадим козыри в руки наших врагов.
