– Как кстати вы здесь оказались. Передайте этим людям, что сегодня вечером мы сбросим на иракцев несколько ТБС. Пусть не боятся. Они похожи на атомные бомбы, но не опасны… для нас, разумеется. Радиации не будет.
Марик перевел. На лице египтянина появилось изумление. Он собрался о чем-то спросить, но журналист его опередил.
– ТБС? – удивился он. – Впервые слышу эту аббревиатуру.
– ТБС означает «термобарические снаряды», – похоже, пехотинцу приходилось повторять это в сотый раз. – Подарок нашей авиации для Саддама. Их сбрасывают с парашютом, – парень сопровождал объяснение активной жестикуляцией. – На определенной высоте снаряд взрывается, высвобождая этиленоксид и второй снаряд, который вспыхивает через несколько секунд. Аэрозольное облако воспламеняется. В результате в воздухе выжигается весь кислород. Понятно?
– Мой приятель хотел бы знать, каковы последствия, – сказал Марик, переведя слова американца египтянину.
– Объяснить не так-то просто, – морпех схватил себя за горло и высунул язык. – Оказавшиеся в аэрозольном облаке задыхаются. За считанные секунды, – он немного подумал, а потом добавил. – Но это не атомная бомба. Египтяне могут быть спокойны. Правда, в ближайших к иракцам подразделениям ребята почувствуют небольшую нехватку кислорода. Но опасности нет.
В ту ночь в лагере египтян никто не спал. Солдаты не сводили глаз с неба, тускло освещенного луной. Примерно в двадцати километрах от них окопавшиеся в песке иракцы с ужасом ждали привычной ковровой бомбардировки, дрожа от холода, голода, жажды. Марик, сидевший рядом с офицером, уже несколько дней с нарастающим чувством тошноты следил за их агонией. Ему была отвратительна сама мысль не только о диктаторе, который посылал людей на эту бойню, но и о тех, кто с ледяной решимостью эту бойню устраивал.
– Кажется, начинается, – офицер показал на небо.
Гул низко летящего Б-52 напоминал шум приближающегося поезда метро. Все замерли в ожидании полуминуты абсолютного ужаса, когда дрожит земля, а пустыня взрывается столбами пламени. На этот раз весь горизонт загорелся беззвучно и таинственно. Появившееся огненное облако немыслимых размеров растаяло через несколько секунд.
Марик почувствовал легкое головокружение и посмотрел на офицера. Тот был бледен.
– Какая же это война? – пробормотал француз бескровными губами.
Тридцать ночей в одно и то же время небо совершенно беззвучно вспыхивало от края до края. Наконец иракская армия сдалась. Марик видел, как солдаты, словно насекомые, выползают из своих нор, из разрушенных водопроводов, из каких-то невероятных дыр в земле. Совсем мальчишки, которым еще велика военная форма, ветераны, повидавшие немало смертей, дряхлые хромые старики, толстобрюхие горожане в рваной униформе. Давно брошенные собственными офицерами. Саддам Хусейн принес их в жертву, союзники устроили побоище. Это были жалкие остатки тех, кого еще недавно называли дьяволами.
Через несколько дней Марик с другими журналистами ехал по шоссе, соединяющему Ирак с Кувейтом. Повсюду валялись перевернутые вверх дном брошенные обгоревшие машины – но нигде никаких трупов. Только в покосившемся прицепе грузовика они увидели десятка два мертвых овец. Ни у одной не было ни ран, ни ожогов. Словно чья-то гигантская рука схватила их за горло и сжала изо всех сил – рука смерти. Наверняка солдат постигла та же участь. Он знал какая.
– Потрясающее зрелище, а?!
Марик обернулся. Это сказал американский медбрат, с которым он познакомился в начале войны.
– Что вы сделали с телами? – спросил он.
– Ты бы их видел, – ответил тот. И недовольно пробурчал себе под нос: – Некогда нам с иракцами возится. У нас и своих неприятностей хватает.
– Каких неприятностей? Ваших погибло не больше сотни.
– Я не об этом, – покачал головой американец. – Попробуй выяснить, почему за последние дни экстренно отправили домой девятьсот морпехов. Эта война и нам еще аукнется.
– О чем ты?
– Сам разбирайся. Если тебе позволят, конечно. Такое узнаешь! Мало не покажется.
Подземный бронированный кабинет Пентагона, где председатель Объединенного комитета начальников штабов Пауэлл проводил конфиденциальные встречи, назывался «Танк». Эти стены были неуязвимы ни для какой системы прослушивания и ни для какого оружия, которое не оставило бы на них даже царапины.
Вечером 13 марта 1991 года Пауэлл провел в «Танке» совещание с руководителями различных спецслужб США. Но удивляло не это, а то, что среди военных оказался гражданский человек, который никогда раньше в Пентагоне не появлялся – молодой азиат, явно чувствовавший себя здесь не в своей тарелке.
– Господа, – начал Пауэлл. Кроме стоящего в центре стола из стекла и металла, вокруг которого заняли места участники совещания, в кабинете больше ничего не было. – Прошу меня извинить, но я не могу назвать имя приглашенного мною человека. Сегодня безопасность страны находится в его руках, я даже думаю – исключительно в его, – Пауэлл обратился к гостю. – Доктор, сообщите нам результаты своих исследований.
