По дороге эта догадка стала крепнуть. Ну конечно же Цыгулев — докопался до правды, старая лиса. Цыгулеву много говорить не требуется — понимает куда больше, чем было сказано. Интуиция помогала ему держаться на поверхности при самых непредвиденных переменах погоды в коридорах министерства.
Но скорее всего Цыгулев просто предупредил Дмитровича, чтоб тот приглядел за своим главным инженером — что-то большее вряд, ли мог узнать.
А в Министерстве средств связи за предложение Метельского прямо-таки ухватились. Заместитель министра сказал, что вопрос будет поставлен на коллегии в ближайшее время, и до конца года есть надежды добиться нужного решения, с тем чтобы в начале нового осуществить кое-какие конкретные меры по его претворению в жизнь. Если и в самом деле все пойдет такими темпами, то лучшего и желать нельзя, однако что-то может все-таки и помешать, могут возникнуть какие-либо непредвиденные, неожиданные осложнения…
Вахтер, пожилой усатый мужчина в солдатском кителе, испуганно вскочил со своего места, когда увидел главного инженера, столь нежданно явившегося в такое время. Метельский спросил, не пришел ли начальник, и тот отрицательно покачал головой, добавил, что не заметил… «Вот как, — подумал Метельский, — не заметил, значит, мое неожиданное появление настолько сбило с толку вахтера, что он уже и сам не уверен, есть ли тут начальник или же нет. В самом деле: может, проник в кабинет каким-то другим путем, если спрашивает главный инженер. Так что лучше всего сказать: не заметил. Этот дядька — реалист, вот кто…»
Метельский поднялся на второй этаж, прошел темным узким коридором, в конце которого горела неяркая лампочка, мимо взятой в деревянные планки стенгазеты «Механизатор», вывешенной еще к Первомайскому празднику. Как раз напротив газеты была обитая дерматином дверь с табличкой «Приемная», за которой находились кабинеты начальника и главного инженера.
«Все же хорошо, что я приехал первым, — подумал почему-то Метельский. — Можно подготовиться к приходу Дмитровича, собраться с мыслями… Соберешься, как же…»
Едва он успел снять и повесить в шкаф пальто, как пришел Дмитрович — Метельский услышал его по тяжелым шагам в коридоре, гулко отдававшимся в пустом помещении.
— А-а, привет, привет москвичу! — подал ему руку Дмитрович. — Ты уже здесь. Стараешься опередить начальство, да?
Вопрос был задан словно бы в шутливой форме, однако в глазах Дмитровича проглядывали настороженность, холодок, и Метельский понял: вопрос этот задан вполне серьезно.
— Если начальство не очень спешит, то приходится, — развел руки, засмеявшись, Метельский.
— Мы с тобой договорились через час, — показал на часы Дмитрович, — а сейчас сколько? Как видишь, я уложился точно…
— Виноват, — согласился Метельский. — Целиком признаю вину…
— Это уже легче, — ответил Дмитрович. Он открыл свой кабинет, и они зашли туда.
Дмитрович разделся, сел за стол, твердо, прямо в глаза посмотрел на Метельского.
— Ну, что тебе там удалось сделать, в Москве?
«Он знает, — понял Метельский, — знает об истинной цели поездки, но вот много ли знает? Ладно, сейчас все выяснится, если только Дмитрович захочет раскрыть карты. Плохо, что он так воинственно настроен, что в душе его сейчас столько неприязни, — это сразу же ощущается по одному его взгляду…»
— Ну что ж, — медленно, обдумывая каждое слово, начал Метельский. — В Москве все вышло неплохо. Привез подробный план работ, договорился насчет выделения дополнительной техники, но знаешь, — тут он сам посмотрел в лицо Дмитровичу, намереваясь первым начать разговор, видя, что сам начальник приступать к нему не спешит, — я там больше старался передать этот заказ кому-нибудь другому.
— Знаю, — кратко сказал Дмитрович, не скрывая ноток удовлетворения в голосе — желая этим показать, что Метельскому незачем прятаться, что пора кончать игру в кошки-мышки.
— Помнишь, я говорил с тобой об этом перед отъездом, — сказал Метельский. — И открыто заявил, что придерживаюсь несколько иных взглядов на будущее нашей организации. Так что никакого секрета для тебя тут нет…
— Да вроде бы, — согласился Дмитрович и снова умолк, ожидая, что еще расскажет ему главный инженер.
Но тот тоже молчал.
— Ну ладно, — зашевелился наконец в кресле Дмитрович — кресло под ним жалобно заскрипело, — план ты привез, договорился насчет дополнительной техники — это хорошо. А что еще?
— Ты думаешь, этого мало?
— Ничуть, если рассматривать с точки зрения прямой цели твоей командировки. Но ведь была еще и косвенная?
«Значит, он знает больше, чем думалось, — понял Метельский. — Неизвестно только, просто ли догадывается или же располагает подробной информацией. Во всяком случае, сейчас, в данную минуту, следует смолчать, подождать, что скажет дальше. Хотя как тут смолчать, если спрашивает?»
— Хочешь знать, какие меры я предпринял, чтоб пробить там свой замысел?
Дмитрович кивнул головой.
— Что ж, не буду скрывать. Да, я в самом деле старался отстоять свою идею и осуществил некоторые мероприятия, но, извини, пока еще говорить об этом рано.
