Однокомнатная квартира, в которой жил Куц, была довольно просторная, с высоким потолком, в том месте, откуда свисал шнур люстры, была круглая лепка — цветок с лепестками. Напротив окна помещалась еще одна тахта, коляска на колесиках, в которой спал ребенок, широкий полированный шкаф, складной стол, полка с книгами, телевизор. И все же чувствовалось, что живется тут людям тесно, не очень уютно.
Разговор начала Курдымова. И начала, как видно, именно с того, с чего и следовало его начать.
— Пришли проведать вас, Даниил Павлович. Заодно и проверить ваши жилищные условия. Вот видите, профорг, — она показала на себя, — и другие члены коллектива.
— Да какие тут условия, сами видите, — выглянула из кухни мать Куца. — Когда уж будут там у вас квартиры?
— Зачем ты об этом, мама? — в растерянности Куц стал шарить руками по одеялу, нашел книгу, зачем-то открыл и снова закрыл ее. — Извините, — с виноватым видом улыбнулся он, — это у нас сейчас самый острый вопрос…
— Мы знаем, — согласилась Курдымова, — вот поэтому и пришли… Но нет, не только поэтому… Как вы себя чувствуете?
— Да спасибо… Уже лучше. Вон пью всякую дрянь, — он показал на пузырьки с лекарствами, стоявшие на столе.
— Конечно… Нужно пить, если рекомендуют врачи, — сказала Антонина. Разговор получался напряженный, официально-вежливый, и только. — А мы вчера всей группой ездили в колхоз.
— В колхоз? И что же там делали? — Куц понемногу свыкался с присутствием нежданных гостей.
— Капусту убирали. Было весело, — сказала Ханцевич.
— Вот как… Интересно, — выдавил из себя улыбку Куц. — А как с задачей?
— Все готово. На этой неделе сдадим, — сказала Антонина.
— Хорошо, — похвалил Куц. — Далась она вам…
— Что правда, то правда…
Помолчали. Надя Кротова осторожно заглянула в коляску, приглушенно сказала:
— Спит… Мы не разбудим?
— Нет. Днем он хорошо спит. А вот ночью…
— На вас похож, — посмотрела на Куца Надя. — Очень…
Куц довольно улыбнулся, с признательностью произнес:
— И, знаете, уже меня узнает. Подойдешь, погугукаешь — он и узнает… Вот скоро Реня придет — он слышит, когда она приходит, и тут же просыпается.
«Как молодеет человек, когда он смеется», — подумала Антонина. Тут, дома, про Куца можно даже сказать, что это очень приятный собеседник. Даже разговорчивый. Однако эти дни все же не прошли для него бесследно. И до этого худое его лицо осунулось еще больше, под глазами появились черные круги. Темные брови и темные круги под глазами — лицо мученика, иначе не скажешь. Однако когда засмеется, сразу же молодеют глаза и не так заметны эти черные круги.
Конечно, Дмитрович обошелся с ним жестоко, разве нельзя было как-то мягче, человечней? Сам же обещал квартиру — об этом все знают. А тут вдруг поворот на сто восемьдесят градусов.
— Вы говорите, что вы профорг, — снова вышла из кухни мать Куца. Она была в красном с синими цветочками фартуке, в руках держала ложку, которой, наверно, что-то мешала. — Так вот, хотелось бы от вас услышать, скоро ли будут квартиры?
— Мама, ну я же просил тебя, — мученически наморщил лоб Куц.
— Квартиры будут скоро, — сказала Курдымова, — говорят, к Октябрьским праздникам…
— Ну, и дадут ли нашему Дане?
— Мама…
— Дадут, обязательно дадут, — с уверенностью ответила Курдымова.
— Скорей бы, — вздохнула женщина. Потом посмотрела на сына и заторопилась: — Все, все, ухожу. Обо всем уже спросила…
Некоторое время молчали. Антонина злилась на Курдымову: зачем обещать, как будто она начальник, как будто решение зависит только от нее.
Сама Курдымова, как видно, тоже чувствовала себя неловко, поэтому стала объяснять Куцу:
— Видите ли, мы будем отстаивать вашу кандидатуру…
— Что с того? — горькая складка обозначалась у его губ. — Разве не слышали, что сказал Дмитрович? Он же всю группу решил ликвидировать…
— Ну вот, снова вчерашний разговор, — с досадой проговорила Антонина. — Вчера на капусте мы целый день только про это и говорили.
— И все до одного решили держаться твердо, — выпалила Надя. — Понимаете, вся группа будет работать, как и раньше, ни один не подаст заявление об уходе — и пускай тогда кто-нибудь попробует ее ликвидировать… И не давать вам квартиру тоже никто не имеет права… Если обещали…
— Я и говорю, — подхватила Курдымова, — мы будем стоять на своем. Ведь, в конце концов, без профсоюза квартиры не распределяют.
— И главный инженер приедет, — вспомнила Антонина слова Межара, — он тоже будет за нас…
— Я-то знаю, что нужно главному инженеру, — подал голос Куц. Он, кажется, начинал верить в то, что говорили ему женщины. Глаза его возбужденно заблестели. — Главному инженеру нужна от нас продуктивность. Тогда он и будет стоять за нас.
— Это правда, — согласилась Антонина, — но продуктивность у нас не очень высокая. Только ваши задачи и дают прибыль.
