Второй час сидит Метельский в кабинете Шуканова, заведующего отделом республиканской газеты. Артем Петрович Шуканов — человек немногословный, сдержанный, с виду даже суровый: худое, с запавшими щеками лицо, большой рот, губы обветрены, и по цвету ничуть не отличаются от кожи лица. Время от времени он проводит круглым красным карандашом по редким темно-русым волосам с прядями седины. Что должен был означать этот жест — намерение причесаться или что-то другое — Метельский не знает. И вообще, более часа разговаривая с Шукановым, он все больше и больше убеждается, что не слишком-то хорошо знает этого человека, и то, что он схватился за него, как утопающий за соломинку, не что иное, как иллюзия, рожденная его возбужденным умом. Примерно десять лет назад он впервые встретился с Шукановым, который и тогда работал в этой же газете и даже, кажется, на этой же должности. Шуканов приехал писать фельетон в контору связи, которая занималась телефонизацией города. Из письма в газету обнаружилось, что несколько сотрудников конторы брали взятки за установку квартирных телефонов. Метельскому, в то время секретарю партийной организации узла связи, и пришлось разбираться вместе с Шукановым в этой неприятной истории. Поначалу отношения секретаря и корреспондента нельзя сказать чтоб были дружеские. Метельский сердился, что его по целым дням отрывают от работы, что вопросы корреспондент задает заковыристые, непривычные для его уха инженера — о моральном климате в коллективе, о понятии профессиональной этики и так далее, и старался отвечать сухо, кратко, подчеркнуто деловито. Корреспонденту же хотелось чего-то другого, он не отступал от своего и добился наконец, что Метельский вскипел, наговорил под горячую руку много лишнего и про тех самых взяточников, и про людей, которые сами должны были во всем разобраться, а не лезть в душу, когда там и так черт знает что делается. Корреспонденту все это, похоже, понравилось, свои расспросы он прекратил, а через несколько дней сам стал рассказывать Метельскому о том, какое положение сложилось на узле. И говорил он так ясно, точно, с таким знанием подробностей, как будто проработал здесь не две недели, а несколько лет. Метельский тут же простил Шуканову и настырность его расспросов, и критику в адрес секретаря парторганизации, который то ли по молодости, то ли по неопытности не совсем правильно понимает свои обязанности в воспитательной работе. Фельетон Метельскому тоже понравился — своей иронией, сурово-сдержанным гневом, направленным против дипломированных жуликов, недавних коллег Метельского. Был в фельетоне упрек и в его адрес, хотя фамилия, правда, не называлась, — все-таки пожалел.
После этого случая они стали перезваниваться, иной раз без всякой причины, просто из хорошего любопытства: как жизнь, как дела, как семья? Кроме того, Метельский стал постоянным читателем газеты, в которой работал Шуканов, и его материалы всегда читал с особым вниманием. Они привлекали обоснованностью и доказательностью, более же всего тем, что в каждой статье автор умел поднять разговор до серьезных, важных обобщений. И, наверное, от досконального знания каждой статьи Шуканова у Метельского создалось впечатление, будто он хорошо знает и самого Шуканова. Хотя встречались они редко, раз в два-три года, и то случайно, все договаривались собраться у кого-нибудь дома, поговорить, укрепить давние дружеские отношения, хотя так ни разу и не собрались.
Шуканов еще раз провел карандашом по волосам, и Метельский умолк, пытаясь представить, какое впечатление произвела на того его исповедь. Он даже слегка тревожился, потому что, ничего не утаивая, покаялся в «партизанщине», какую развел втайне от Дмитровича, в том, что иной раз намеренно задерживал работы, которые не имели отношения к отделу электроников и программистов.
— Но план на этих работах выполнялся? — поспешно спросил Шуканов и цепким, исподлобья взглядом взглянул на Метельского.
— Не всегда… Хотя электроники постоянно перевыполняли…
— Все рассказали, Богдан Вацлавович?
— Да вроде бы больше нечего — все как на духу.
— Если так, то я вам сразу скажу — в главном мы вас поддержим. Поддержим идею, поскольку за нею будущее, она давно уже висит в воздухе, об этом говорят на всяческих совещаниях, да и пресса выступает за централизованное управление электронно-вычислительной техникой, — тут, значит, и нас и вас подпирает, или, вернее, подгоняет технический прогресс. Что же касается управления, то боюсь сказать что-либо конкретное. Ваш начальник имеет право потребовать, чтоб был наведен порядок в смысле однородности структуры.
