Шуканов заказал борщ, по порции гуляша, кофе, Метельский помог отнести все это на пластиковый столик в дальнем углу, где пустовало еще несколько таких же. Он понимал, что разговор продолжится и за обедом, поэтому обдумывал, чем бы еще заманить Шуканова в управление. Но Шуканова, судя по всему, интересовало то главное, в чем он должен был помочь Метельскому. Принимаясь за борщ, он спросил:
— Читали статью в «Правде» о том, как один трест сначала купил, а затем продал электронно-вычислительную машину? Разумеется, читали. С тех пор я поневоле стал обращать внимание на объявления в нашей городской газете: продается по безналичному расчету ЭВМ, накопители, перфораторы, пишущая машинка «Консул» и тому подобное. Вот, думаю, как стали жить люди — такими вещами торгуют. Несколько лет назад, наверно, только о них и мечтали, а теперь — продают. Почему? — прикидываю. Может, думаю, приобрели лишнюю машину или, чего доброго, модернизировали свой вычислительный центр? Хотел как-то даже позвонить, да все не мог собраться, закопался, в работе. И вдруг — вот вам, пожалуйста. Статья в «Правде». Оказывается, центр там создали без особой необходимости, не могли с ним справиться, не нашли соответствующей нагрузки — и на аукцион, на распродажу. Жертва моды в духе научно-технической революции. Что делает с людьми мода! Вы понимаете, к чему я веду. К вашему делу. И статья в газете тоже на вас работает. Потому что призывает разумно, по-хозяйски заняться модной сейчас проблемой — использованием электронно-вычислительной техники. Чтоб не приходилось ее продавать, чтоб можно было использовать на полную мощность. Что это вы не едите гуляш, Богдан Вацлавович? Невкусный? А по мне, так ничего, славный даже гуляш…
— Да, да, хороший. Но что-то подливка не по вкусу.
— Вы, значит, гурман?
— Да нет, я снова за осторожность. Гастрит у меня, и как только съем что-нибудь на таком вот жире — сразу начинает жечь.
— Вы уже который раз вспоминаете сегодня об осторожности. Только, судя по вашему рассказу, на работе вы давно уже махнули на нее рукой. Я и подумал, не хитрите ли вы со мной…
— Дорогой Артем Петрович, неужели за годы нашего знакомства вы не убедились, что я не из породы хитрецов. Без особой осторожности и работаю и живу. Но и не из породы авантюристов. Так вот насчет этой, статьи… Я читал ее очень внимательно, даже радовался в душе, что где-то с таким скандалом выплыло как раз то, против чего я восстаю. В одном случае выплыло, а сколько еще необнаруженных! Сколько сил и средств тратится на моду, как вы сказали, научно-технического прогресса. Мода, мода… Страшное, пустое слово, хоть и звучит пристойно… не просто понятие, а явление. Некогда это было невинным занятием легкомысленных особ, теперь же — какая-то беда, неуправляемая стихия. Ладно, если бы речь шла о манере одеваться, но мода на стиль хозяйствования, мода, которая требует сотен тысяч рублей… Проклятая мода!
Шуканов допил кофе, вытер бумажной салфеткой рот и одновременно как бы стер хитроватую улыбку, что появилась на его лице после запальчивых слов Метельского.
— А, как ваша хозяйка, Богдан Вацлавович? Она, наверно, не в восторге от таких несовременных взглядов мужа? — и заговорщически подмигнул.
Метельского его слова слегка охладили, сняли чрезмерное возбуждение.
— Зачем же, Артем Петрович, чтоб из-за несовременных взглядов мужа страдала жена? Тут я довольно терпимый человек. Вообще, чтоб некоторый недостаток не перерос в большую беду, нужно позволить ему развиваться в ограниченных размерах. Контролируя, разумеется, это развитие. Тактика всех умных диктаторов, как известно из истории… Однако почему вы хотите свести наш разговор к шутке — вам неинтересно?
— Да не будьте вы таким задиристым, как в молодости. Вы так горячо говорили про вредное влияние моды, что навели меня на очень старую и потому веселую истину: моду неизменно порицали во все времена, она же неизменно брала свое, закабаляла массы людей, целые народы. Да и мы с вами не так уж ее чураемся, как по-вашему?
— Нет, не чураемся, — упрямо покачал головой Метельский, все еще стараясь пробиться, прояснить для самого себя мысль, которую ему хотелось внушить Шуканову, однако сам Шуканов мешал ему сделать это своими ироническими замечаниями и возражениями. — Мы не чураемся моды, если она не расходится со здравым смыслом, если в ней виден зародыш по-настоящему нового — не по форме, а по духу. Однако тогда это не мода — прогресс.
— А вы не боитесь запутаться в терминологии? Ведь путаница в терминологии ведет к путанице в понятиях. И как трудно бывает порой разобраться в самом, казалось бы, пустяковом конфликте. Я имею в виду журналистскую практику. Часто случается, что наглый поганец прикидывается обиженной овечкой, сам же пишет в редакцию: дескать, помогите, и делает это с полной уверенностью в своей правоте. И как же возмущается, когда журналист выступает против него. Тут, дескать, сговор, недобросовестность, взятка, во все инстанции летят жалобы, протесты.
