– А к тому, что хоккей – это командная игра. И в звене пять игроков. И только тогда, когда игроки сплотятся, можно надеяться на результат. В этой выездной серии вы были этими оттопыренными пальцами, что сторонились друг друга. Потому и проиграли.
– Но мы старались…
– Если бы это было правдой, мы бы не приехали домой с такими позорными результатами… – Звягинцев положил руку на плечо Николая.
Автобус остановился у ледовой арены, и «Барсы» россыпью вывалились из транспорта. Коля и Леша вышли последними: Литвинов направился к багажнику, чтобы забрать свои вещи, а Миронов так и застыл около автобусной двери, схватившись за металлический поручень. В толпе встречающих он увидел свою мать. Ее лицо было бледным и осунувшимся, а под глазами залегли синие тени. Она явно была вымотана. В груди у Леши что-то болезненно кольнуло, ком подступил к горлу, а грудь сковало тугим обручем. Миронов приоткрыл рот, жадно хватая воздух. Волнение друга не скрылось от внимания Литвинова, и он, подойдя к нему, шепнул на ухо:
– Тебе нужно с ней поговорить.
Миронов кивнул и на негнущихся ногах направился к матери.
– М-мам? – еле слышно произнес Леша.
– Сын… – Из ее глаз хлынули слезы горечи. Вероника кинулась на его грудь, болезненной хваткой вцепившись в бомбер.
– Т-ш-ш, не плачь, все хорошо. – Миронов обнял мать и провел рукой по ее волосам. Некогда темно-карамельная копна была мягкой и пахла шоколадом, а сейчас под пальцами ощущалась жесткость.
– Возвращайся домой, – попросила Вероника, подняв голову и заглянув сыну в глаза. – Я места себе не нахожу из-за того, что не знаю, где ты…
– Со мной все в порядке. Я живу у Коли. Ты как? Выглядишь неважно.
– Это ничего… Я так соскучилась… Леш, у тебя есть дом, в который ты можешь вернуться.
– Пока там находится отец, я не вернусь. Я честен перед всеми вами. И извиняться не буду.
– Черт с этими извинениями. Ты просто возвращайся, а отец… Он отойдет…
Миронов впервые за время разговора перевел изучающий взгляд на мать. Вопреки тому, что произошло между ними, он не держал на нее зла. Оценив внешний вид матери, он осознал, что две с половиной недели были для нее испытанием. Либо отец заставил ее чувствовать себя так, либо она упивалась своими страданиями. Так или иначе Леше было ее жаль. Он крепче стиснул мать в объятьях и размышлял над ее словами.
Возвращение домой означало признание вины. Но Миронов не ассоциировал себя со лжецом. Остаться у Коли – значит, отдать родную мать в хищные лапы отца-изменника. Второе казалось для него бо́льшим злом.
– Подожди, я заберу вещи, – бросил Леша, отпрянув от матери.
– Значит, ты едешь домой?
Миронов кивнул.
– Но только ради тебя. С отцом я по-прежнему не хочу разговаривать и любезничать с ним не собираюсь.
Миронов прошмыгнул сквозь толпу и подбежал к багажному отделению. Достав спортивную сумку и экипировку, махнул матери рукой, чтобы та дождалась его, а сам отправился в раздевалку. Внутри он встретил Литвинова.
– Как поговорили? – спросил Николай, увидев Лешу.
– Я возвращаюсь домой. Кажется, отец ее мучает и упрекает в чем-то. Что конкретно происходит, я не знаю. Но мать очень подавлена. Не могу ее бросить.
– Ты верно поступаешь, – бросил Коля вслед Миронову, который быстро ретировался.
Раздевалка постепенно пустела. В скором времени Николай остался один. Домой ехать вовсе не хотелось: там его поджидал неминуемый разговор с отцом о результатах выездной серии. Коля прикрыл глаза и попытался представить, в какое русло их перепалка перетечет на этот раз. Он отлично осознавал, что проигрыш в трех матчах выездной серии не останется незамеченным и морально готовился к очередным упрекам и шантажу. Коля не помнил, сколько просидел в раздевалке и как добрался домой. Но с реакцией Александра Юрьевича не прогадал.
Черная машина неспешно заехала во двор, а затем и в гараж. Вскоре тень Коли показалась во дворе. Он о чем-то переговаривался с охранником. Размеренность и спокойствие сына только больше раздражали Александра Юрьевича. Литвинов-старший, уперев руки в бока, принялся нервно расхаживать по комнате. Ожидание затянулось на несколько минут.
– Как это понимать? – с гневом выпалил Александр Юрьевич, когда Николай показался на горизонте.
– Воспринимай это как неудачную выездную серию, – спокойно ответил Коля, подойдя ближе к отцу и заглядывая ему в глаза.
– Три проигрыша из четырех матчей!
– Мы не роботы, чтобы выигрывать каждый раз, когда тебе этого хочется.
– Бездари! И куда ты только тратишь свои ресурсы? На команду, которая болтается на дне турнирной таблицы! «Снежные Барсы» тебе больше не команда! – Александр Юрьевич ударил кулаком в стену.
– А какая команда по мне, а? В КХЛ только «Снежные Барсы» представляют нашу страну. Вряд ли ты спустишь меня с цепи, на которую посадил, и отправишь в Москву или Питер.
– Я не сажал тебя на цепь! Следи за словами! – Литвинов-старший оскалился, и в секундной тишине был уловим скрежет его зубов.
– А как называется то, что происходит между нами? Здоровые родственные отношения?
