Николай заметил, как пальцы Александра Юрьевича сжались в кулаки, но не подал виду. Тот часто так делал, когда гнев овладевал им. Того, что произошло дальше, Коля никак не ожидал. Литвинов-старший до того разозлился, что замахнулся и впечатал кулак в щеку сына. Николай пошатнулся от молниеносного удара. Обида огромным комом встала в горле. Внутри все кричало от несправедливости, но снаружи ни один мускул не шевельнулся.
– Твой метод кнута и пряника работает отвратительно, – выпалил Коля, приложив руку к саднящей от удара скуле.
– Месяц. Ваши позорные матчи я терплю лишь один месяц. Если вы не подниметесь хотя бы на 12-е место в таблице, ты распрощаешься с хоккеем навсегда. И тебя уже ничего не спасет.
Почти всю ночь Николай не сомкнул глаз: бессонница взяла его в свой плен. Он то лежал на кровати в домашней одежде, то подходил к окну и наблюдал за тем, как ночь окутала их сад, то брал в руки третий том «Войны и мира» Льва Толстого в старинном переплете. Звезды то зажигались ярким светом, то потухали, как спичка. Мысли беспорядочно крутились у него в голове. Скула саднила от отцовского удара и становилась напоминанием его бессилия. Как бы Коля ни старался, противостоять Александру Юрьевичу было все тяжелее.
Уснуть удалось только к трем часам ночи. Однако с полноценным отдыхом это нельзя было отождествлять: Литвинов крутился на кровати и открывал глаза каждые десять минут. Из головы по-прежнему не выходил поступок Александра Юрьевича. Слово. Размах руки. Удар в скулу. Ультиматум. Ощущение собственной ничтожности. Из-за этого воспоминания, вспышками мерцающего даже во сне, в пять утра Николай резко очнулся. Упершись ладонями в матрас, взглянул в панорамное окно, завешенное полупрозрачным тюлем. Ночная мгла постепенно растворялась в первых признаках рассвета. Он спрыгнул с кровати и спустился по лестнице на первый этаж. Бег на дорожке – это то, что всегда помогало ему собраться и абстрагироваться от триггерной ситуации.
Переодеваться из ночных черных штанов и темно-синей футболки в спортивную одежду Коля не стал. Сбросить запущенный мыслительный процесс и прийти к заводским настройкам хотелось прямо сейчас. Он надел кроссовки и направился в сторону беговой дорожки. Отрегулировав ее наклон, встал на ленту. Палец потянулся к кнопке «Старт». Лента медленно пришла в движение, и постепенно Коля набирал скорость, переходя с шага на бег.
Крепко зажмурив глаза, Николай прибавил скорость. Он снова мчался без остановки, как в ту ночь, когда «Снежные Барсы» проиграли стартовый матч в сезоне. Колю испепеляло чувство ненависти и отвращения к единственному родителю. К тому, кто поднял на него руку снова. Только на этот раз массивный кулак все же отпечатался на его лице. Разве нормальные родители так поступают?
Николай бежал и бежал, пока дыхательные пути не сковало стальным обручем. Широко распахнув веки, он уставился перед собой. В глазах от интенсивной нагрузки замелькали сине-зеленые мушки. Со лба стекали капельки пота, солоноватый вкус которых ощущался на искусанных губах. Мышцы заныли, но Коле не впервой. Вслепую кликнув по кнопкам, он остановил движение ленты и спрыгнул с беговой дорожки.
За окном уже рассвело. Значит, Коля провел в зале около часа. Внутренний циферблат явно сломался, ведь по собственным ощущениям Николай пробыл в тренажерном зале гораздо меньше. Отдышавшись, он направился в душевую, что была сопряжена с домашним спортзалом. Горячая вода смыла пот, и солоноватый привкус больше не чувствовался на губах.
