– Приехали, – произнес Коля, остановившись у ее подъезда и убавив звук на минимум.
– Спасибо тебе за все.
Аня, отстегнув ремень безопасности, открыла дверцу и вышла из машины. Коля вздохнул с облегчением. На сегодня терзания его души окончены, подумалось ему. Но Аня не уходила, продолжив стоять возле «мазерати». Николай наклонился вперед и повернул голову вправо, чтобы посмотреть, в чем дело.
Заправив локоны за ухо, Костенко выдула теплый воздух изо рта на окно, протянула указательный палец правой руки и коснулась им стекла. В следующую секунду Аня начала рисовать силуэт полумесяца. Медленно, словно разыгравшийся ветер не имел для нее никакого значения. Ее глаза даже не смотрели на узор. Они были устремлены на Николая.
Опустив окно на пару сантиметров вниз, Коля спросил:
– Что это значит?
Аня улыбнулась.
– Послание для тебя. Разгадай его, если тебе любопытно.
Она пожала плечами и с заливистым смехом скрылась за подъездной дверью. Что же это за символ, который она рисует не в первый раз, Николай не знал. От усталости шестеренки в мозгу крутились все медленнее и нерасторопнее. Он обязательно разгадает послание. Если не сегодня, то как-нибудь потом.
– Ты видел заголовки утренних газет? – спросил Литвинов-старший, с нажимом разрезая яичницу. Лопнувший желток окрасил белую тарелку и пару кусочков бекона, сдвинутого к краю.
Николай едва переступил порог столовой, как снова вместо обычного пожелания доброго утра услышал вопрос с упреком. Вопрос был скорее риторическим. Коля еще вчера знал, что СМИ вопреки его просьбам опубликуют статьи с пестрыми заголовками. И утром, сразу после пробуждения, полез изучать сводки. Заголовки, конечно, впечатляли. «Сын Литвинова завел роман с пресс-секретарем», «Грубость Николая Литвинова или сила любви?», «Наследник „НИС-групп“ и выдающийся хоккеист – и дама без приданого». Грязные статьи дополняли фотографии, где Николай был крупным планом и держал на руках Аню без сознания. Вдобавок к приписанному роману интернет обсуждал статью о домашнем насилии в семье Литвиновых. Провокационные вопросы журналиста не остались без внимания.
Вальяжной походкой Николай зашел в столовую и смерил отца изучающим взглядом. Он заметил, что Александр Юрьевич пребывал в бешенстве от того, как его сын вчера обошелся с журналистами. Накануне тендера любая, даже самая мелкая оплошность может сыграть конкуренту на руку. Коля осознавал это. Однако не он заварил эту кашу. Николай не чувствовал себя виноватым. Поэтому терпеливо выдержал паузу, взявшись за столовые приборы, а затем безразличным тоном сказал:
– Уже осведомлен. Если планируешь меня отчитать, вперед.
– Эта девушка! – вспылил Александр Юрьевич, бросив столовые приборы. Вилка и нож разлетелись по тарелке. – Ты появился с ней на брифинге, а потом нес ее на руках! СМИ раздули из этого сенсацию и твердят о вашем романе. Я запретил тебе какие-либо отношения, пока не найду достойную партию!
Николай закатил глаза. Он не понимал отца. То Александр Юрьевич запрещает ему любовные отношения, чтобы Коля был сконцентрирован только на хоккее, то говорит о том, что сыну нужна достойная партия. Глупо и бессмысленно.
– Ни слова об Ане. Ты не имеешь права судить меня за то, что я помог ей. В каких бы отношениях с ней я ни был, тебя это не касается. Лучше подумай над тем, откуда журналисты получили информацию о физическом насилии надо мной.
– Уже подумал, – снова взявшись за вилку и нож, сказал Литвинов-старший. – Казанцев ищет этого подставного журналиста, чтобы выбить из него всю информацию. Хотя я с уверенностью могу сказать, что без Морозова дело не обошлось. А ты, – он направил вилку на Николая, – вспомни о том, что игра в хоккей и отношения взаимосвязаны. Сделав выбор в пользу одного, ты несомненно потеряешь другое.
– Определись уже с условиями нашей сделки. Я не завожу отношения, потому что хочу играть в хоккей или потому что ты ищешь мне в жены девушку нашего круга? – съязвил Коля.
– Оба варианта. Когда придет время, я сообщу тебе, – с желчью выпалил Александр Юрьевич.
– А что если время уже пришло?
Желваки Литвинова-старшего вздулись. Он медленно выходил из себя.
– Не смей говорить про ту девушку.
– А то что? – Николай откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – Насильно женишь меня на другой?
– Не смей мне дерзить! Ты знаешь, на что я готов пойти, чтобы сохранить наследие! Если в твоей голове появились навязчивые мысли об этой девчонке, то избавься от них!
– И что только мама в тебе нашла? Или ты взял ее в жены силой?
Литвинов-старший стукнул по столу.
– Не переступай черту!
Коля поднял руки и скорчил гримасу полнейшего миролюбия.
– Не буду, если ты прекратишь лезть в мою жизнь. После тендера всем нашим сделкам придет конец.
– Ставишь меня перед фактом?
– Иногда ученик превосходит своего учителя. – Коля встал и обогнул стол.
Александр Юрьевич усмехнулся, будто не принимал всерьез слова сына:
