– Пока в мой организм поступает вкусная еда, обмороку не бывать.
Коля усмехнулся, отчего Аня толкнула его локтем в бок. Осознав, что шутить на тему еды с ней не стоит, он отпил чая и посмотрел вдаль. Находясь рядом с Аней, Коля забывал о правилах, словно их никогда и не существовало. Отец всегда держал Николая в ежовых рукавицах, заставляя следовать режиму и подчиняться. Поэтому Коля никогда и не знал, каково это – сидеть под ночным небом, есть неправильную еду и болтать без умолку о разных вещах.
– Знаешь, здесь очень красиво, – дожевав кебаб и скомкав фольгу, сказала Аня. – Жаль, что я не взяла с собой фотоаппарат. Сделала бы пару снимков для портфолио.
– Хочешь осуществить мечту быть фотографом? – отставив пустой стакан в сторону, поинтересовался Николай.
– А кто не хочет? Мечтать – это прекрасно.
Повернувшись в сторону Николая, Аня изогнула бровь и с удивлением взглянула на него, будто бы собиралась предъявить ему претензию.
– Мечтать… Федя сказал, что ты с виду кажешься стойкой, но на самом деле хрупкая, как фарфоровая кукла. Аня посмотрела на колени и обхватила их руками, сделав пару круговых движений по бедру, словно пыталась унять волнение.
– Иногда мне кажется, что тебе не стоит общаться с моим лучшим другом.
– Это отчего же?
– Порой он слишком много болтает, проявляя тем самым чрезмерную заботу, – ответила Аня.
– Полагаю, у него есть на это основания, – сказал Николай и, заметив неловкость Ани, перевел тему. – Знаешь, если тебе так важно сделать новые фотографии, то мы можем приехать сюда еще.
Костенко прислонилась спиной к скамье и расплылась в милой улыбке. Ее веки на миг прикрылись.
– Чему ты улыбаешься? – опершись левой рукой на деревянную спинку, поинтересовался Коля.
– Прогулки с тобой мне нравятся больше, чем с Петей, – призналась Аня, приоткрыв глаза.
– Удивительно. Мне казалось, вы с ним ладите. И чем же отличаются прогулки со мной?
Аня призадумалась, выдерживая паузу. Обхватив двумя пальцами подбородок, она впосмотрела в небо. Звезды рассеялись по всему пространству и каждую секунду то потухали, то зажигались вновь. Полная луна закрепилась на горизонте, давно сменив потухшее осеннее солнце.
Аня перевела взгляд с неба на руку Николая и перевернула ее.
– Легкостью, искренностью и… – аккуратно очерчивая контур полумесяца на его ладони, говорила она, – атмосферностью.
Николай задержал дыхание. Легкие прикосновения щекотали кожу ладони. Наблюдая за прорисовкой полумесяца, он сглотнул, но руку не отдернул. Коля теперь осознавал, что это значит, и опасался этого. Он хорошо помнил угрозу Александра Юрьевича.
– Разве это бывает не во всех прогулках? – спросил он, когда Аня отвела взгляд от его ладони и уставилась на него.
– Только с тобой, – пожав плечами, призналась она. – Ты хотя бы не пытаешься одарить меня нелепым комплиментом, или рассказать глупый анекдот, чтобы рассмешить, или сократить между нами расстояние до непозволительно близкого.
– Там, в автобусе, мне показалось, что ты добивалась именно этого.
– Да я просто хотела тебя позлить! Я жутко обиделась на тебя за то, что ты хотел выстроить между нами стену.
– И что изменилось? – вытянув руку из-под ее ладони, спросил Николай.
– Ты больше не пытаешься, – на выдохе произнесла Аня.
– Думаю, иметь друзей неплохо, – заключил Коля. – Особенно тех, кто пытается внести яркие краски в твою не самую лучшую пору.
– Краски, значит… Тогда посмотри на небо.
Николай поднял голову и уставился на темно-синее полотно, усыпанное звездами.
– Видишь Венеру?
Коля качнул головой. Однако, кроме большой луны, не заметил ничего мерцающего. Аня придвинулась к нему, коснувшись плеча, и указательным пальцем пыталась направить его взгляд в нужную точку.
– Знаешь легенду о ней?
Он снова отрицательно замотал головой.
– Тогда слушай. Не можешь же ты оставаться в неведении! Это еще одна красивая легенда о любви Венеры-Афродиты и юного охотника Адониса, – опершись на его плечо, проговорила Аня, не сводя взгляд с неба.
Коля улыбнулся. Эта девушка была полна романтизма. Откуда в ней эти черты, он не ведал точно так же, как и не знал, где она берет силы на столь светлое чувство. Ее мягкий голос улавливался прямо возле его уха, и Николай ощутил приятные покалывания в области груди. На мгновение ему захотелось, чтобы время сменило ход: либо замедлилось, либо остановилось вовсе.
