– Эта девчонка пострадает, если ты меня не послушаешь. Я допускаю только рабочие и, возможно, дружеские отношения между вами. Но на большее разрешение не даю. – Литвинов-старший поднялся из-за стола и остановил сына, положив руку на его плечо. – Ты меня знаешь.
Коля встряхнул плечами, пытаясь сбросить отцовскую руку, развернулся и с отвращением уставился на Александра Юрьевича. Указательный палец уткнулся в его грудь, и Николай произнес, делая акцент на каждом слове:
– Не. Смей. Даже. Дышать. В. Ее. Сторону. Если с ее головы упадет хоть один волос, я прикончу тебя.
– Т-ш-ш, – шикнул Литвинов-старший. – Успокойся, юноша. Кажется, ты собирался на тренировку. Так ступай же. Лучше потрать свои силы на хоккей, чем на угрозы.
Николай рывком опустил руку и сделал пару шагов назад. Напоследок он смерил отца презрительным взглядом, а затем вышел из столовой, стукнув кулаком по арке, разделяющей два помещения: столовую и кухню. Коля не знал, подействовали ли его слова на отца. Но в одном был уверен: пока он не придумает, как усмирить отца, о чувствах придется молчать.
С тренировкой сегодня не сложилось. Приехав на ледовую площадку в установленное время, Коля отправился на медицинский осмотр. Его физическая форма настораживала Сергея Петровича, и он не желал рисковать здоровьем лучшего нападающего «Снежных Барсов». Литвинов воспринял отказ с легким негодованием, но долго противиться не стал, а молча последовал за Евгенией Александровной в медкабинет. По дороге он надеялся, что Ковалева сможет закрыть глаза на истощенность и темные круги под глазами, если сильно попросить. Однако ошибся: медсестра обследовала его по протоколу, не поддавшись на уговоры. На пару дней Коля был отстранен от тренировок с условием, что за это время он не предпримет никаких попыток самодеятельности и будет соблюдать медицинские назначения.
Поэтому практически весь день Николай провел за аналитическим анализом. Цифры уже расплывались перед глазами, а мозги плавились от количества информации. Он сводил в таблицу важные данные, которые могут быть полезными для Александра Юрьевича, но ничего подозрительного не обнаружил. Николай прикрыл ноутбук, закончив изучать последний финансовый отчет «СтройНижВет», и устало потер переносицу, прикрыв веки. Коля лишь вздохнул и, опершись о спинку кровати, потянулся за телефоном на прикроватной тумбе. Все это время его мобильник находился в беззвучном режиме, чтобы ни на секунду не отвлекаться от работы, и брови его взлетели вверх, когда Николай увидел несколько уведомлений в мессенджерах и одно сообщение, отправленное с неизвестного номера.
Литвинов нажал на дисплей, и его перекинуло в сообщения. Все его знакомые, с которыми он так или иначе вступал в диалог, были записаны в телефонной книжке. Нахмурившись, он незамедлительно набрал текст.
Отправитель не заставил Николая долго ждать. И у него сложилось впечатление, будто бы неизвестный все это время держал телефон в руках.
Прочитав сообщение, Николай приложил телефон ко лбу, пару раз постучав по нему. Лицо на короткий миг озарила непроизвольная улыбка. Он вспомнил момент в коридоре, когда Аня ворчливо ругалась на Барби-журналистку. Пальцы машинально принялись стучать по клавиатуре.
В один клик неизвестный номер был добавлен в список контактов.
Минутное затишье заставило Николая подумать, что он высказался слишком резко и обидел Аню. Молодой человек недовольно цокнул и отбросил телефон в сторону. Приподнялся на локтях и прислонился к спинке кровати. Телефон издал писк.
Николай принялся строчить ответное сообщение, но вмиг его стер. Стоит ли ему снова оставаться с ней наедине? Хочет ли он ощутить ее присутствие? Желает ли он, чтобы его сердце вновь забилось в том бешеном ритме, прежде ему незнакомом? Коля сомневался, находясь на перепутье. Одна дорога, несомненно, вела его к Ане, а вторая – что есть мочи сбивала с пути, заставляя отказаться от этой затеи.
