– Представляешь, в мире есть люди, которым на меня не плевать, – упрекнул отца Николай.
Александр Юрьевич стиснул зубы так, что желваки заиграли на его лице. Он повернулся и взглянул на Колю, который с безразличием смотрел на него.
– Не стоит убивать меня своим взглядом, – ответил Николай. – Она просто навестила меня. И, полагаю, тебе должны были доложить, что пробыла она здесь не так долго.
– Вы поговорили? – склонив голову набок, продолжил допрос Литвинов-старший.
– Поговорили, – сухо выпалил Николай.
– И что ты ей сказал?
– То, что должен был, чтобы ее уберечь.
Александр Юрьевич расплылся в самодовольной улыбке и облегченно выдохнул. Напряжение, в котором он находился несколько минут, улетучилось после одной фразы. Он услышал то, что хотел.
– Молодец, юноша, – похлопав по матрасу, изрек Литвинов-старший и направился к двери. – А теперь жду тебя в своем кабинете.
– Нет, – отрезал Коля. – Голова ватная. – Он двумя пальцами обхватил переносицу и прикрыл веки, пытаясь собраться с мыслями.
– Работа не ждет. Если ты заглянешь в календарь, – отец указал на стену, где висел бумажный календарь, – то увидишь, что тендер через неделю.
Николай взглянул, куда указывал отец. Он давно не двигал черный бегунок с окошком, что по-прежнему стоял на первой неделе октября. И в календарь-то он заглянул только сегодня утром, когда разговаривал с Сергеем Петровичем. Тендер выпадал на понедельник, и Коля был рад, что он не пересекается с хоккейным матчем.
– Ты невыносим, – буркнул Николай. – По твоей вине я валяюсь здесь, вместо того чтобы играть в хоккей.
– Кажется, «Снежные Барсы» и без тебя неплохо справляются. Так ли ты нужен этой команде?
Литвинов-старший ухмыльнулся и постучал по часам. Это означало, что он будет ожидать Колю в своем кабинете через пять минут.
Рабочий кабинет Александра Юрьевича был просторным и освещался тремя панорамными окнами: двумя на углу и одним на смежной стене. Одно окно выходило прямо на крыло таунхауса, где жил Николай, а два других – во внутренний двор с садом и беседкой. Вдоль стены цвета жасмина тянулся большой коричневый стеллаж с антресолью. Полки были заставлены книгами и дорогими статуэтками в компании с металлическим глобусом и маленькими часами. В самом низу стеллажа размещался небольшой жидкокристаллический телевизор на тот случай, если отец работал дома.
Александр Юрьевич сидел в кожаном белом кресле спиной к стеллажу и, облокотившись на темный дубовый стол, передвигал предметы в ожидании Николая. Постучал пальцам по золотым рогам козерога, статуэтка которого стояла на столе, затем прошелся пальцами по ежедневнику и черным папкам. Каблуки его туфель отстукивали чечетку по белому ковру с синими узорами, который Литвинов-старший когда-то приобрел в Китае.
– Присаживайся, не стесняйся. – Александр Юрьевич жестом указал на стул, едва Николай появился на пороге его кабинета.
Коля вяло поплелся к столу и присел на стул.
– Как ты понял, разговор пойдет о Морозове, – прямо сказал Литвинов-старший.
– Как же, – Николай хмыкнул, почесав бровь. – Нам ведь больше не о чем говорить, да?
– Не язви и выслушай. – Александр Юрьевич стукнул кулаком по столу. По кабинету пронесся грохот, и Коля подумал, до чего же высоко качество стола, который не раскололся от мощного удара. – Журналисты, которые подловили тебя после матча, были подкуплены.
– Это и так понятно.
– Морозову необходимо было подпортить мне репутацию накануне тендера. Теперь наш ход.
Николай с безразличием посмотрел на отца. Заявление Александра Юрьевича было ему не ново. Поневоле крутясь в мире богатства, Коля осознал одну важную вещь: когда на кону стоят большие деньги, люди выталкивают наружу грязь, которая толстым слоем покоилась годами.
– И что же ты собираешься делать? – спросил Николай.
– Мы узнали о нем кое-какую информацию… – Александр Юрьевич взял папку, лежащую вверху стопки, и бросил ее Коле.
Николай закатил глаза. Его отец мог сам ввести его в курс дела, но вместо этого заставил погрузиться в чтение документов. Стоило Коле открыть папку, как он тут же впал в ступор. Его взгляд остановился на фотографии, прикрепленной в верхнем левом углу. Нахмурив брови и сощурив глаза, он пару минут всматривался в изображение. Мужчина казался ему знакомым, будто Николай видел его совсем недавно. Закусив нижнюю губу, он попытался вспомнить.
– Это Морозов? – уточнил Коля.
– Если бы ты удосужился открыть папку несколько дней назад, то не задавал бы мне таких глупых вопросов, – буркнул Литвинов-старший.
Коля перевел взгляд с отца на фотографию, и его осенило. Он вспомнил, что видел этого человека на брифинге. И именно он напугал Аню в тот день. Подумав, что Морозов каким-то образом может быть связан с ней, Николай вцепился в папку и по диагонали изучил информацию. Оказалось, что Вадим Александрович был далек от строительного бизнеса до весны этого года. Компания «СтройНижВет», прежде возглавляемая Алексеем Костенко, перешла во владение Морозова в марте.
– А-алексей Костенко, – запнувшись, прошептал Николай.
