– Проверили. Отец той девчонки, которая занимает место пресс-секретаря в вашей команде.
– А-а-а, – протянул он.
– Мы прошерстили все, но так и не узнали, почему вдруг права были переданы профану. Здесь определенно кроется нечто такое, о чем знает лишь один человек: дочь Костенко. – Александр Юрьевич нарочно не называл Аню по имени. Он приподнялся с кресла и повернулся лицом к стеллажу.
Тут мелкие детали пазла сложились в целостную картину в голове Николая. Там, на брифинге, Аня не обозналась. Нельзя не узнать человека, на которого переписали крупную строительную компанию. Николай резкими движениями ладоней потер лицо. Он пытался сопоставить факты. Но не мог взять в толк, почему Аня так сильно боится Морозова, что от одного его вида бледнеет и теряет сознание.
– И как ты собираешься это использовать? – спросил Коля.
– Ты встретишься с этой девчонкой и узнаешь, каким образом Морозов стал владельцем фирмы.
– Нет! – Резко и немного хрипло выпалил Николай. – Я не стану ее впутывать.
Стены кабинета сотряслись от громкого язвительного смеха Литвинова-старшего. Александр Юрьевич никак не отреагировал на благородный выпад сына и спокойным тоном, передвигая золотые фигурки на верхней полке, сказал:
– Придется, ведь от ее отца правды нам не добиться.
– Почему же? – Николай сложил руки на груди и с любопытством уставился на отца.
Александр Юрьевич снова хохотнул, на этот раз еще более насмешливо. Его массивные плечи двигались в такт звонкому смеху. Мужчина повернулся вполоборота к Николаю.
– А она тебе разве ничего не рассказала?
Коля стал закипать от злости. Александр Юрьевич словно играл на его нервах, которые в последние несколько дней были расшатаны до предела.
– Что же такого Аня должна была мне поведать?
– А-а-а, так она у нас очень скрытная. – Литвинов-старший провел пальцами по маленькому глобусу. – И как же ты собрался строить с ней отношения, когда совсем не знаешь ее?
– Скажи, в чем дело, – холодно сказал Николай. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он и позабыл, что двадцать минут назад мучился от температуры.
– Ее отец живет в Царстве Мертвых уже почти восемь месяцев.
– Ч-что? – не веря своим ушам, переспросил Коля. Он был шокирован больше прежнего.
– Алексей Костенко свел счеты с жизнью в марте этого года. А неделей ранее передал бразды правления в руки Морозова.
Наконец, Литвинов-старший повернулся и уперся руками в стол. Его почти черные глаза, блеснув сталью, пристально разглядывали сына.
– Нет. Не буду.
Николай не успел приподняться, как цепкая рука Александра Юрьевича схватила его за запястье. Он снова упал на стул.
– Будешь. Мои решения не обсуждаются. Если компания «СтройНижВет» оказалась в заложниках у Морозова, СМИ интересно будет об этом узнать.
Коля не сказал ни слова, будто смирившись со своей участью. Он выдернул запястье из железной хватки отца и потер покрасневшую кожу, а затем направился к двери.
– Сегодня, – бросил в спину Литвинов-старший. – Через час.
Николай снова промолчал. Поднявшись к себе, он взял телефон и бросил его в стену. Мобильник с треском упал на пол. По экрану поползла тонкая паутинка: он был разбит почти вдребезги.
Коля схватил с прикроватной тумбы блистер и забросил несколько таблеток в рот. Запивать не стал и проглотил всухую, запрокинув голову. Он не желал, чтобы Аня стала орудием в войне его отца с Морозовым. Здравый смысл подсказывал, что теперь нужно руководствоваться логикой: только Аня сможет пролить свет на эту ситуацию и, возможно, увеличить шансы на победу в тендере. Успешный исход тендера – свобода Николая. Но чувственная сторона рисовала нежный образ: русые локоны, пахнущие лавандой, тонкие пальцы, которые днем скользили по его скулам и губам, невинный взгляд, которым она блуждала по его лицу. Чувства мешали ему сделать выбор. Он не понимал, как ему поступить.
Подняв телефон, Коля осмотрел его: корпус уцелел, но экран был вдоль и поперек в трещинах. При нажатии на боковую кнопку зажегся дисплей. Битое изображение хоккейной площадки представилось его взгляду. Легким движением указательного пальца он разблокировал телефон и коснулся зеленой иконки внизу экрана. Николай собирался отправить Ане сообщение.
Ты поступаешь подло, твердил его внутренний голос. Но Николай заглушил его. Натиск отца был сильнее совести.
Отправить.
Тишина. Аня не отвечала, хотя сообщение было прочитано. Коля понимал, что после их последнего разговора рассчитывать ни на что не стоит. Но наивно в глубине души надеялся, что Аня не сможет молчать так долго. Ему необходимо увидеть ее хотя бы на несколько секунд. Не только потому, что об этом просил Александр Юрьевич, но и потому, что он горел в агонии собственных чувств. Он ощущал вину за то, что оттолкнул ее.
Через пять минут он написал снова.
Вскоре пришел ответ.
