Лиза молчала, вспоминая, как несколько недель назад встретилась с Инге и передала ей ключи от старой квартиры на Рейнсбергерштрассе. Если все пойдет по плану, ждать осталось совсем недолго, однако Лиза не могла рассказать об этом отцу.
– Где бы ты ни оказалась – в Берлине, в Германии, да где угодно, – тебе самой выстраивать свою жизнь, – напутствовал он и накрыл ее руку широкой ладонью. – Так что, пожалуйста, солнышко, в этом году поставь себе цель обрести счастье.
Через пару часов Лиза выскользнула на балкон, где морозный вечерний воздух слегка остудил ее пылающие щеки. Она обвела взглядом город: в нескольких кварталах от нее призрачно сияли огни улиц Западного Берлина.
Девушка улыбнулась доносящимся до нее обрывкам музыки: где-то неподалеку какой-то смельчак слушал музыкальное радио Западной Германии у раскрытого окна.
«Власти, наверное, локти кусают, что, несмотря на политическую повестку, радиоволны не поддаются цензуре», – подумала Лиза.
Музыка стихла, и Лиза догадалась, что неведомый слушатель образумился; тем не менее этот неожиданный подарок пришелся ей по душе.
Она зябко потерла голые руки, чувствуя, что все ее хладнокровие держится на тоненьком волоске. Она так увлеклась планами сбежать из Восточного Берлина, что совсем не подумала, чем это обернется для ее семьи и как папа через месяц-другой однажды проснется утром и обнаружит, что ее нигде нет. Если все получится, то сейчас Лиза встречает Рождество с отцом и братом в последний раз на долгие годы, а то и навсегда. Разве стоит портить праздник плохим настроением?
– Огоньку не найдется?
Лиза обернулась и увидела, что на балкон вышел Хорст. Короткий ежик волос, очки в роговой оправе – он даже в сшитом на заказ костюме выглядел так, будто заступил на дежурство. Молодой человек достал пачку сигарет – в темноте трехцветная этикетка была почти неразличима – и предложил Лизе, но она отказалась.
– Знаешь, исследования говорят, что курить очень вредно для здоровья, – наставительно изрекла она и оперлась локтями на перила.
Он повертел в массивной ладони пачку и зашвырнул ее далеко вперед.
– Тогда и я брошу.
– Серьезно? – изогнула бровь Лиза.
– Мне вообще особо и не нравилось курить. Тебе не холодно? – спросил он и, не дожидаясь ответа, снял с себя пиджак и накинул девушке на плечи.
– Спасибо, – поблагодарила она, удивленная его неожиданной галантностью. Хорст был тот еще здоровяк, поэтому хрупкая Лиза утонула в его пиджаке, однако жест ее тронул.
– Скучаешь?
– По чему?
– По Западу, – Хорст кивнул в сторону далеких желтых фонарей.
Лиза не сразу нашлась с ответом. Хоть они и были знакомы всю жизнь, но приятель брата служил в народной полиции и, как и Пауль, ревностно защищал идеи социалистического рая, которым, по его мнению, являлась ГДР.
– Иногда, – наконец призналась Лиза. – Скучаю по кинотеатрам. По магазинам.
– Вообще-то, они и у нас есть. – Хорст повернулся к ней с полуулыбкой, и в стеклах его очков блеснули огни ночного города. – Наверное, ты слишком много времени проводила на той стороне, чтобы это осознать.
Лиза промолчала, и он вздохнул.
– Я понимаю, что дело не в кино и магазинах. Совсем не в них. Ты тоскуешь по друзьям. По жениху. Пауль мне рассказал. Тебе сейчас тяжело. – Он замялся, но потом продолжил: – Просто знай, что у тебя и здесь есть друзья.
Он практически повторил слова отца.
Пожалуй, теперь Лиза и сама начинала в них верить.
Она выскользнула из пиджака Хорста и отдала хозяину, чтобы вернуться в квартиру.
– С Рождеством, Хорст.
– С Рождеством, Лиза.
Ули включил радио, и по холодному подвалу пивной разлился звучный голос Элвиса. Сверху, из зала, слышалось, как гуляки подпевают рождественским гимнам. Так поздно ночью в сочельник завсегдатаи были уже слишком пьяны, чтобы различить музыку в подполе. Ули закрыл глаза, наслаждаясь мелодиями, и покрепче сжал в руках черенок лопаты.
Элвис был любимым певцом Лизы. В их паре именно музыка служила этаким яблоком раздора: Ули всячески старался приобщить Лизу к новым альбомам, а она предпочитала подпевать давно известным, но обожаемым хитам. Сколько раз они отпихивали друг друга от проигрывателя в пивном зале, а потом Лиза победоносно улыбалась, когда из динамиков лился мотивчик «Синих замшевых туфель» [18]?
Это Рождество они с Лизой должны были встречать вместе, в первый раз как жених и невеста. Ули представил, как мог бы проходить праздник: как они танцевали бы возле маленькой елочки у себя в квартире и целовались бы под омелой. А что в итоге? Он стоит в холодном – настолько холодном, что изо рта вырываются клубы пара, – подвале и слушает любимого певца Лизы.
Наконец голос Элвиса постепенно стих, и в микрофон заговорил диджей:
