Лиза покосилась на отца, который непринужденно болтал с Гердой на самом краю танцпола. Почему же папа ничего не сказал? А Пауль?
– Наверное, это и неважно, – с делано небрежным видом отмахнулась она, чтобы лишний раз не беспокоить Хорста. – Мы неплохо уживаемся друг с другом.
– Ну да. – Он глотнул еще кофе.
Хорста исход дела, казалось, нисколько не удивлял, но Лизе стало не по себе от мысли, что отцовское заявление проигнорировали, а вот прошение Пауля одобрили. Тут она вспомнила разговор с братом после того, как ее выпустили из участка, где держали за попытку побега. Неужели это она виновата, что отцу не дали квартиру?
Музыку сменили: теперь заиграла более мелодичная баллада Герхарда Вендланда. Хорст поставил пустую чашку на стол.
– А сейчас как ты себя чувствуешь? Потанцуем?
Девушка кивнула и, опершись на протянутую руку парня, встала со стула. Пауль благородно поступил, позволив отцу считать себя хозяином новой квартиры, а Лизе – верить, что они с ребенком не останутся без крыши над головой. Когда она переедет на Запад, ей будет спокойнее знать, что папа в надежных руках. Но если отцу отказали в квартире из-за нее, чем тогда обернется для него и для Пауля с Анной ее побег на другую сторону?
Хорст приобнял девушку за талию и осторожно повел.
– Надеюсь, я не сболтнул лишнего, – добавил он; его широкая грудь легонько вибрировала, пока он говорил. – Да и вообще, какая разница? Все равно жилье распределяют исходя из коллективных нужд.
Лиза подавила вздох и уставилась на узел его галстука. «Ну вот, – подумала она. – Опять вернулся робот Хорст».
– Но даже я вижу, что коллективные нужды не всегда позволяют вздохнуть свободно. Четыре взрослых и ребенок… это много, даже для такой просторной квартиры, как ваша. – Он замедлил темп танца, и Лиза запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Просто знай: если тебе понадобится отдельная комната или ты решишь, что тебе тесновато…
Лиза отступила назад.
– Хорст, ты не так понял…
– Дай договорить, пожалуйста. Пусть даже домочадцы станут тебе помогать, но поднимать ребенка в одиночку очень тяжело. – Он примолк ненадолго, будто ждал, что Лиза начнет возражать, но она не проронила ни слова. А что сказать, если Хорст обсуждает планы, которые никогда не осуществятся? – Твоя семья растет, скоро и у Анны с Паулем появятся свои дети. Тогда в вашей квартире станет совсем тесно.
«Но к тому времени я уже буду там, где и должна быть», – подумала она.
– Лиза, я всегда тебя обожал и хочу подчеркнуть: для меня было бы огромным счастьем и честью стать частью твоей жизни – более важной, чем сейчас. Частью жизни твоего ребенка, значительной частью.
У Лизы вспыхнули щеки, и она отвела взгляд, не в силах видеть на лице Хорста надежду. Она ведь никогда не позволяла ему думать, будто между ними может быть что-то, кроме дружбы, да и то только из любви к Паулю. Лиза не хотела ставить Хорста в неловкое положение, но с чего он взял, что сейчас время для таких разговоров?
Она сделала глубокий вдох, мечтая, чтобы парень не воспринял ее колебания близко к сердцу. Но отказывать ему напрямую Лиза тоже поостереглась. Опасно подбрасывать ему мысль, что она собирается растить ребенка за пределами Восточного Берлина. Как-никак Хорст служит в народной полиции и его натренировали подозревать всех и вся.
– Спасибо, – улыбнулась Лиза и пожала ему руку, стараясь выглядеть искренней. – Правда, Хорст, я очень благодарна. Сегодня у Пауля великий день, и мне не хотелось бы его портить и строить непродуманные планы. Но я обещаю поразмыслить над твоими словами.
Удрученное лицо приятеля прояснилось, и он, наклонившись, чмокнул ее в щеку и сказал:
– Вот и славно.
Ули спустился в подвал
