– Не понимаю, – пробормотала она, опускаясь на четвереньки, чтобы изучить план местности. – Мы уже неделями копаем на юго-юго-восток от подпола, вымеряем расстояние… – Она ткнула пальцем в дом между Бернауэрштрассе и Рейнсбергерштрассе. – Преграда вот здесь, под Шёнхольцерштрассе. Может, мы наткнулись на старый фундамент, еще довоенный?
Ули выругался сквозь зубы. Как и во многих берлинских кварталах, на Шёнхольцерштрассе стояли в основном Mietskasernen – старые казармы, которые годами строились, достраивались и перестраивались, из-за чего превратились в подобие кроличьих нор: во дворах и двориках комнаты шли за комнатами, создавая хаотичный бесконечный лабиринт. Видимо, какой-то барак возвели основательнее, чем соседние, и вкопали фундамент глубже.
– И что теперь? – вздохнула Инге. – Будем прорываться в этот дом, а не в тот, который на Рейнсбергерштрассе?
– Слишком рискованно, – покачал головой Ули. Про казарму он знал одно: она находится на квартал ближе к стене, а потому охраняется куда лучше. – Надо его обойти.
Он выпрямился – спина хрустнула – и походил кругами по подвалу. Цель была почти рядом: еще неделька-другая, и они добрались бы до фундамента дома Лизы, успев до даты родов. А сколько дополнительного времени им понадобится теперь?
– Это только задержка, Ули, а не конец всему. – Инге свернула карты и посмотрела на друга; ее голубые глаза на фоне измазанных грязью щек сверкали еще ярче.
Ули охватила дрожь. Столько месяцев труда, столько дней, проведенных под землей… Он в прямом смысле прокапывал себе путь к счастливому будущему, а теперь оно ускользало у него из рук. Он рухнул на колени рядом с Инге и закрыл лицо ладонями, боясь, что в отчаянии просто закричит.
– Черт, черт, черт…
– Понимаю. – Инге положила голову ему на плечо, но ее слова были слабым утешением, если учесть, сколько дополнительных метров земли придется разрыть и сколько лишних дней на это уйдет. – Посоветуемся с Вольфом и Юргеном… вдруг найдется какой-то выход?..
Ее голова у него на плече вдруг стала невыносимо тяжелой, Ули резким движением сбросил ее и вскочил.
– Да какой тут может быть выход? Господи, Инге, теперь работа растянется еще на недели – недели, которых у Лизы уже нет.
– А то я не знаю. – Инге тоже поднялась. – Думаешь, я переживаю меньше тебя?
– Конечно, меньше, – бросил Ули. – Она моя невеста. И носит моего ребенка. Ты вообще не представляешь…
– Она моя подруга. – На лице Инге отразился тот же гнев, какой ощущал и Ули. – Ты сейчас злишься, но не смей срываться на мне. Я каждый божий день спускаюсь сюда и вкалываю не меньше твоего.
– Прости. – Ярость Ули испарилась так же быстро, как и возникла. Он снял очки и потер ноющую переносицу. – Я все понимаю, Инге, и очень тебе благодарен. Просто… забылся на минутку.
– Спасибо, что опомнился. – Она снова подошла к Ули по скрипучим доскам и обхватила себя руками. – Работа у нас не из легких, но сейчас нельзя ссориться. Просто нельзя.
– Знаю. – Повинуясь безотчетному порыву, Ули привлек подругу к себе, и ее острые локти впились ему в грудь. – Прости меня, Инге. Пожалуйста.
Девушка сначала напряглась, но быстро расслабилась в его объятиях.
– Прощаю. – Она отстранилась, и в голубых глазах заискрилась уверенность. – Мы уже близки к цели. У нас все получится, Ули. Гарантирую.
В ателье было не по сезону тепло, и Герда открыла выходящее на улицу окно и впустила в комнату весенний ветерок, который ласкал рулоны ткани, стоящие в рядок возле стены. Склонившаяся над древним раскройным столом Лиза подняла голову и сделала глубокий вдох, представляя себе каштаны и мягкое тепло летнего солнышка. До длинных томных июльских вечеров было еще несколько месяцев, но в сквозняке ощущалось обещание зеленой весны, и Лиза позволила себе насладиться мыслью о цветущей сирени, прежде чем снова вернется к работе.
Она провела рукой по разложенному на столе серо-голубому полиэстеру, с тоской вспоминая яркие краски летнего заката. Она уже со счету сбилась, сколько раз кроила эту блеклую ткань, превращая прочное, дешевое и скучное полотно в нарядные юбки и жакеты – идеальную униформу всех работающих женщин в районе. Сегодня Лиза приготовила материю для нового заказа – юбочного костюма для жены очередного партийного деятеля: придя в ателье, клиентка вынула из сумочки последний номер «Сибиллы» и показала портнихе фотографию-образец.
