– Увидела тебя, и сразу легче, – призналась Лиза. После обнаружения жучка казалось рискованным общаться с западными берлинцами, но соблазн был слишком велик: Инге виделась ей маяком в штормящем море, светом, успокаивающим в тревожные времена. – Уже пора?
– Пока нет. – Подруга полезла в сумочку, достала оттуда книгу, раскрыла и принялась с показным усердием «искать» нужную страницу.
– Как это? – У Лизы сердце в пятки ушло.
– Появились… сложности. Потребуется еще месяц до… финала. – Инге оторвалась от книги и стрельнула голубыми глазами в Лизу. – Прости. Мы и так торопимся изо всех сил.
Лиза сморгнула некстати навернувшиеся слезы. Еще месяц ожидания. Как ей выдержать?
– Ясно, – пробормотала она, проглотив вставший в горле комок, и краем глаза увидела, что подруга отчаянно хочет объясниться, утешить ее, но боится привлечь ненужное внимание.
– Если надо потянуть подольше, подождать, когда малыш родится…
– Нет. Скажи, чем помочь. Что я… – Лиза осеклась, еле сдерживаясь, чтобы не садануть кулаком по столу. Ее и так пугала перспектива ползти с животом по тесному тоннелю через границу, но мысль, что придется ждать и пробираться под землей на восьмом месяце, приводила в ужас. Однако иных вариантов не оставалось. Не лезть же в Западный Берлин с младенцем на руках? – Что я могу сделать?
– В Бернау живет одна пара, брат и невестка Юргена. Я пока не успела предупредить их, что все откладывается. – Инге вытащила маленькую бумажку и заложила между страницами книги, затем подвинула томик к краю стола и полезла в кошелек за восточными марками, чтобы расплатиться за кофе. – Свяжись с ними и скажи, что придется подождать.
– Ладно. – Лиза посмотрела поверх плеча подруги на мужчину, который слишком уж вдумчиво читал газету, на женщину, которая чересчур уж долго ела булочку с джемом. Затем Лиза еще раз встретилась глазами с Инге; ей хотелось поговорить еще, узнать новости об Ули, но она понимала, что встреча и так непозволительно затянулась.
– Лиза, – глухо добавила Инге, поднявшись из-за стола и наматывая на шею бежевый шарф, – стоит Штази пронюхать о наших делах, и… – Она осеклась. – Никто тебя не осудит, если ты решишь отступить, пока не поздно. Можно подождать несколько месяцев, даже год, пока малыш не подрастет…
Лиза подумала о микрофоне в ателье Герды и тряхнула головой, будто сгоняя с плеча муху:
– Нет, это наш единственный шанс. Передай Ули, что мы скоро увидимся.
– Передам. Береги себя, Лиза.
Та не решилась проводить подругу взглядом. Дождавшись, пока Инге скроется из виду, Лиза посидела еще чуть-чуть, а потом и сама встала со стула, разгладила складки на пальто и незаметным жестом сгребла в рукав книгу с адресом брата Юргена, которой Инге прижала к столу счет.
Ули стоял у себя в спальне и слушал приглушенный шум воды в душе в противоположном конце коридора. Глядя на свое отражение в зеркале на дверце шкафа, он впервые заметил, насколько изменился за месяцы раскопок. Он и раньше был стройным, но за долгое время под землей живот стал впалым как никогда, а под слоями грязи вздулись натруженные сухие мышцы. Ули потер руку, открывая полоску нездорово бледной, почти прозрачной кожи. Когда же он в последний раз выходил на солнце?
Он прошел на кухню и достал из холодильника бутылку пива, прислушиваясь к негромкому голосу Инге: принимая душ, она мурлыкала какую-то песню. После каждой смены в тоннеле они возвращались к Ули в квартиру, мылись, а когда наставало время, спускались обратно в подвал «У Зигги». Ули дал ключи и Юргену с Вольфом, чтобы те тоже могли приводить себя в порядок: негоже ехать через полгорода перемазанными грязью, навлекая на себя лишние подозрения.
Квартира стала напоминать вокзал. Рядом с кроваткой в детской и за диваном в гостиной грудами лежали спортивные сумки с одеждой, а холодильник ломился от продуктов, которых Ули не покупал. Почти каждый день, возвращаясь домой, он натыкался на Юргена, спящего то на диване, то на кровати, или на Вольфа, готовящего еду; включая телевизор, Ули попадал на любимый канал Инге. Это трогало до глубины души: компания делала квартиру Ули куда больше похожей на настоящий дом, чем сразу после того, как Лизу заточили внутри ГДР.
Он вернулся в спальню и рухнул на матрас в ожидании своей очереди идти в душ. Аккуратно пристроив на животе бутылку пива, попытался разобрать, какую песню поет Инге. Потом закрыл глаза и представил, что в ванной сейчас моется Лиза, фальшиво мурлыкая под нос мелодию Элвиса Пресли.
Через несколько недель так и будет. Какой станет его жизнь, когда Лиза вернется? Он почти воочию видел ее, как начало фильма. Они поселятся здесь, в его квартире, но сначала вместе обставят ее как следует; вернутся в университеты, каждый в свой, и закончат учебу, которую пришлось отложить. Будут ходить на занятия, держась за руки, а по дороге домой – заглядывать в кафе на романтический ужин…
