Как и во многих районах, опоясывающих Восточный Берлин, в Бернау ощущался резкий контраст старого и нового: древние городские стены соседствовали с монолитными рядами скучных жилых домов. Серые бетонные коробки с белеными рамами окон стояли так близко друг к другу, что можно было представить, как жильцы перегибаются через перила балконов над узкой пропастью между зданиями и разглядывают новые шторы и сервизы соседей.
Но, пожалуй, архитекторы как раз и добивались, чтобы люди знали: даже дома за ними постоянно наблюдают и никакого личного пространства и свободы у них нет и в помине.
Наконец Лиза остановилась возле здания, адрес которого выучила наизусть. Оно ничем не отличалось от соседних: типичный новый plattenbau [25] из таких же бетонных плит, из каких собирали стену на Бернауэрштрассе.
Лиза зашла в подъезд и стала подниматься по лестнице, но на полпути у нее скрутило живот, причем так сильно, что аж голова закружилась.
Девушка вцепилась в перила. «Ложные схватки, – подумала она, поглаживая живот. – Погоди пока, малыш».
В коридоре на четвертом этаже тихонько зудели люминесцентные лампы, а на полу лежал рыжий ковролин, истертый тяжелой поступью местных обитателей. Лиза вспомнила про микрофон в ателье, аккуратно запрятанный в старую оконную раму: уж здесь-то Штази не пришлось бы хитрить, ведь можно вмонтировать любые прослушивающие устройства в штукатурку еще на этапе строительства.
Она дошла до третьей двери слева от лифта и дважды постучала, а когда услышала из квартиры приближающиеся шаги, растянула губы в дежурной улыбке.
Открыла ей стройная незнакомка, в ногу которой вцепился растрепанный ребенок.
– Биргит, дорогая! – Лиза раскрыла руки для объятий, и хозяйка квартиры с поразительным самообладанием прижала ее к себе.
– Как же я рада тебя видеть! – Тон женщины был не менее радушным, но на красивом лице мелькнуло недоумение. – Боже, мы ведь не встречались со времен…
– Да, со дня рождения Томаса, – повторила Лиза фразу, подсказанную Инге, и собеседница слегка оттаяла. – Зигфрид и Вильма тогда напились и упали в фонтан сказок, помнишь?
– Такое забудешь! – влет ответила Биргит. – Зигфрид еще полез целоваться к статуе Золушки.
Лиза выдохнула, чувствуя, что градус напряжения спал. «Это ведь невестка Юргена, – подумала она и перевела взгляд на девочку, которую та взяла на руки. – А это Вилла».
– Нам еще столько всего надо обсудить, а малышке не мешало бы подышать свежим воздухом, – заметила Биргит, легонько подбросила дочку, а поймав, ласково сжала в объятиях, отчего девочка восторженно просияла. – Может, прогуляемся до парка? Пойду возьму ее курточку.
Через час Лиза забралась в полупустой вагон городской электрички и направилась к свободному месту. «Отлично», – воодушевленно подумала она, когда состав отчалил от станции. Лиза шепотом передала Биргит всю необходимую информацию: где и когда сообщит, что тоннель готов, и как беглецы узнают человека, который проведет их семью ко входу.
«На Нордбанхофе вас будет ждать женщина; если она в красном, то идите за ней», – объяснила Лиза, но по лицу собеседницы поняла, что та жаждет подробностей, которые пока нельзя открывать. Лиза побоялась говорить, где располагается вход в тоннель: она, конечно, не сомневалась, что Биргит правда хочет переправиться на Запад, но вдруг за ней следят агенты Штази? Вдруг на ее мужа, брата Юргена, донес кто-то из коллег или прослушка перехватила личный разговор супругов, когда те думали, что уж дома-то можно безопасно обсуждать крамольные темы. Информацию можно было получить как угодно, и Лиза слишком хорошо понимала, что любой неверный шаг поставит под угрозу и всю операцию, и тех, кто собрался бежать.
Она и сама не знала многих деталей – только те, о которых говорила Инге, хотя и та явно о многом умалчивала. Но Лизу здорово мотивировала мысль, что она не одна: вокруг полно таких же людей, как она, кто владеет лишь обрывочной информацией, которая вскоре соберется в единую картину – план побега из Восточного Берлина.
Она закрыла глаза и задремала под убаюкивающее покачивание вагона. Как же будет прекрасно, когда она снова сможет открыто выражать свои мысли и чувства!
Подъезжая к станции Фридрихштрассе, поезд заскрипел тормозами, и Лиза очнулась. Она схватилась за поручень, поднимаясь с сиденья, а когда состав с визгом остановился, открыла дверь и шагнула на платформу.
Еще ничего толком не произошло, но Лиза уже поняла, что сейчас будет: время словно замедлилось, когда ее каблук зацепился за направляющую раздвижной двери. Девушка качнулась вперед, но туфля застряла прочно, и Лиза кубарем вывалилась наружу и растянулась внизу, слыша испуганные крики и чьи-то шаги.
– Помогите!
