Ули открыл глаза, и его блаженная улыбка померкла. Жизнь с Лизой уже никогда не будет такой, как до появления стены. Да и о какой учебе можно думать, если у них вот-вот родится ребенок? Как только отцовские деньги кончатся, Ули придется искать работу, причем хорошую, чтобы нанять няню: Лиза ведь тоже должна вернуться в университет. Но кем он может устроиться?
Ули здорово изменился с прошлого лета, да и Лиза наверняка стала другим человеком. Согласится ли она на ту жизнь, о которой они мечтали, когда планировали пожениться?
Дверь в ванную скрипнула, и в спальню босиком прошлепала Инге в домашнем халате Ули и с тюрбаном из полотенца на голове.
– Что случилось? – Она потянулась к прикроватной тумбочке, где Ули хранил пачку сигарет – скорее для нее, чем для себя, – и села на край постели. Светло-голубые глаза без привычной туши для ресниц казались призрачными.
– Да ничего. – Ули поднялся, прошел на кухню, достал из холодильника бутылку пильзнера, открыл и, вернувшись в комнату, протянул подруге. – А почему ты спрашиваешь?
– Ну просто видок у тебя был такой, – пожала плечами она.
– Какой?
– Такой, как в тоннеле. – Инге зажгла сигарету и прилегла на кровать, опершись на локти. – Когда ты вроде бы здесь, но на самом деле нет. Понимаешь, о чем я?
Он побарабанил мозолистыми пальцами по горлышку своей бутылки.
– Через несколько дней мы доберемся до Митте, и я… мне кажется, все наконец свершится.
– Да? – Инге выдохнула облачко дыма; на фоне махрового тюрбана черты ее лица казались еще более острыми. – Что именно?
– Ну… – протянул Ули, не зная, как описать свои чувства словами. – Лиза беременна.
– Я в курсе, – улыбнулась подруга. – И она прямо сияет. Ты волнуешься, как протащить ее через тоннель? Обещаю, мы позаботимся о ее безопасности.
– Не в этом дело. – Он поддел краешек пивной этикетки ногтем с въевшейся грязью. – Просто… дальше-то что? Я столько сил положил, чтобы организовать побег Лизы, столько думал, как мы заживем здесь вместе, но в итоге может получиться совсем не так, как мы мечтали. А если мы поймем, что больше не… не подходим друг другу, как раньше?
Он поднял глаза на собеседницу, а та размотала тюрбан и потрясла головой, расправляя волосы. Не верилось, что двадцать минут назад Инге была жутким грязным чучелом, вылезшим из-под земли, и что еще через двадцать минут чистенькая румяная студенточка превратится в ухоженную и нарядную молодую женщину и выпорхнет из квартиры. До закрытия границы Ули воспринимал Инге прежде всего как приятельницу Лизы – яркую, сияющую, на чьем фоне достоинства самой Лизы как-то терялись. Но после стольких часов, проведенных вместе под землей, он разглядел в Инге настоящего друга, какого не ожидал найти, – того, для которого честность и искренность превыше всего, а остальное не в счет.
– И только? – Инге прикусила сигарету, руками распутывая мокрые волосы. – Ули, а если бы она не оказалась по ту сторону стены? Если бы вы еще год назад поженились, а теперь пришли к той же мысли. – Похоже, она углядела тревогу на лице Ули, потому что улыбнулась и стряхнула пепел с сигареты в пустую чашку, стоящую на прикроватной тумбочке. – Я не хочу тебя разочаровывать, просто выдвигаю аргументы. Вы в любой момент можете понять, что не подходите друг другу. Но суть в том, что Лизе надо сделать выбор самой.
Он не знал, что ответить.
– Ну вот смотри, ты же ее любишь? Поэтому, как бы то ни было, вы поступили правильно. Она ведь стремится на Запад не только ради тебя. Она хочет стать врачом. Дать ребенку ту жизнь, которую она ему желает. По-моему, ты – вернее, мы все – лишь даем ей выбор. Пусть живет по своим правилам. И если она захочет остаться с тобой, то прекрасно. – Инге вскинула голову и заговорила чуть жестче: – Но если ты копаешь тоннель, надеясь, что Лиза будет обязана тебе своей свободой, то ты ничем не лучше Штази.
– Да, ты права, – признал Ули. Раньше ему даже не приходила в голову такая мысль.
– Еще как права. – Инге слезла с кровати и повесила сырое полотенце на сгиб локтя. – Но раз уж тебя это беспокоит, ты человек порядочный. – Она замялась и неожиданно покраснела. – Никто не говорит, что вы будете жить долго и счастливо и умрете в один день. Брак есть брак, ничего не поделаешь. И все же я по-прежнему считаю, что вы с Лизой созданы друг для друга. – Она подошла к Ули, положила руку ему на плечо, и он почувствовал, как сомнения отступают. – Ты искренне любишь Лизу, потому и рискуешь. И ты знаешь, что я этим восхищаюсь. Обещаю, Ули, ты никогда не пожалеешь о своем решении.
Лиза вышла из метро и сощурилась от солнца. По проезжей части ползли забитые людьми «трабанты», через дорогу средневековые фахверковые дома соседствовали со строгими бетонными многоэтажками и строительными площадками, а виднеющийся вдалеке шпиль старинной церкви казался чужеродным элементом среди блестящих крыш свеженьких зданий.
По извилистым улочкам она миновала исторический центр, вспоминая адрес, который Инге спрятала в дешевой маленькой книжке.
