Хрустнули запястья, которые она инстинктивно выбросила вперед, чтобы уберечь живот, но все равно приземлилась именно на него, причем с такой силой, что стало нечем дышать. «Только не это», – мелькнуло в голове, и от страшной боли потемнело в глазах. Пока чужие невидимые руки переворачивали Лизу на спину, она почувствовала, как между ног хлынул теплый поток, и содрогнулась от спазма – сначала одного, а почти сразу и другого, уже слишком мощного и резкого, чтобы принять его за ложные схватки.
«Еще же целый месяц, сейчас слишком рано…»
– Как вы?
– Кто-нибудь, вызовите скорую!
Лиза открыла затуманившиеся глаза и увидела склонившегося над ней народного полицейского, который, стиснув квадратные челюсти, бережно придержал ее за плечо.
– Не двигайтесь, фройляйн. Помощь уже в пути.
– Еще слишком рано, – выдавила она, ощущая болезненные схватки; кровь уже залила юбку так, что хоть выжимай, а сознание упорно ускользало. – Еще рано, малыш…
– Помощь едет.
Лиза закрыла глаза, представляя лицо Ули, его руки, обнимающие ее, а тем временем незнакомые люди погрузили ее на носилки и понесли прочь.
Ули стоял в сыром тоннеле и, сощурившись, всматривался в темноту, ковыряя на пару с Вольфом землю над головой. По его подсчетам, они почти добрались до нужного подвала, а потому не решались включать лампы на время работы: здесь свет мог пробиться сквозь доски пола и выдать копателей.
Ули задержал дыхание, чувствуя, как после долгого кропотливого труда в полной тишине ноют плечи. Хоть весь тоннель и поддерживали балки над головой, сейчас между парнем и землей не было ничего: одно неверное движение – и почва обрушится, похоронив друзей заживо. Именно поэтому Ули и попросил помочь пробить выход именно Вольфа, а не Инге, а еще потому, что в доме их могли ждать люди из Штази, уже давно засекшие шорох лопат.
Полный дурных предчувствий, Ули проверил, на месте ли пистолет, который он засунул за ремень штанов сзади. Оружие купил Юрген на черном рынке, и парни, движимые странными понятиями о джентльменстве, ни словом не обмолвились об этом Инге.
С потолка мелким дождичком посыпалась глина, и Вольф выругался сквозь зубы, а Ули постарался не показать раздражения, что под лопатой пока не обнаружилось ничего, кроме земли. Он всей душой надеялся, что не просчитался: ведь он сам скомандовал рыть вверх именно здесь, прорубая узкий лаз, в котором сначала едва получалось стоять на четвереньках, а теперь требовались устойчивые ступени, прочно вбитые в неподатливые стены. Если все пойдет по плану, побег можно будет организовать уже на этой неделе… но если Ули ошибся, пусть даже на несколько метров, они вылезут во дворе дома прямо в руки полиции или, хуже того, упрутся в бетонную плиту.
Ули прислушался, стараясь уловить звуки над головой – шаги, шорох автомобильных шин, отдаленные отголоски радио, – но там царила гнетущая тишина, поэтому парни продолжили рыть. Шахта была очень узкой, и Ули то и дело натыкался на Вольфа, а в какой-то момент поймал себя на том, что скучает по Инге: они отлично сработались и ухитрялись даже в тесноте двигаться так, чтобы не задевать друг друга. Но Инге рано утром уехала в Восточный Берлин, чтобы напоследок разведать обстановку на Рейнсбергерштрассе.
Наконец лопата Ули ударилась во что-то твердое. Он покосился на Вольфа и увидел на лице товарища отражение собственного волнения и страха, после чего уже руками прикоснулся к потолку и ощутил дерево. Очень осторожно и тихо Ули поскреб по неровным доскам, которые устилали подвальный пол.
Продолжая с новыми силами шкрябать по деревяшке, он расчистил пятачок размером примерно с ладонь. В какой-то момент Вольф потеребил Ули за плечо, а когда тот обернулся, покачал головой, мол, хватит.
Останавливаться Ули не хотелось, но он понимал, что Вольф прав. Хоть они и расчистили совсем мало, стоит убрать землю и с других досок, и риск выдать себя сильно возрастет: например, в подвал спустится какой-нибудь сторож, слесарь или смотритель дома, наступит куда не надо и услышит, что под деревом не грунт, а полость. Нет, полностью снимать половицы нужно непосредственно во время побега.
Вольф приподнял массивную доску из тех, которыми они подпирали стены и потолок тоннеля, а Ули посторонился, чтобы друг подставил ее под расчищенную половицу. Вряд ли, конечно, кто-то в ближайшие дни наступит именно сюда, но, если такое случится, нехорошо, если человек провалится ногой в шахту и поймет, что под домом пролегает подземный ход.
Друзья отползли обратно в Западный Берлин, и Ули засек, сколько времени занимает путь из одного конца в другой: семнадцать минут. Когда они с Вольфом добрались до подвала «У Зигги», Ули не сдержал победного вопля.
– Наконец-то! – Он сгреб друга в охапку, и тот рассмеялся, смущенный таким внезапным и бурным проявлением радости. – Позвони Юргену. И Инге позвони. Нам еще кучу всего надо сделать: назначить день, лучше побыстрее, а то и прямо завтра, а потом…
