В квартире горел тусклый свет, а расставленные вдоль обеденного стола свечи напоминали Лизе о длинных ночах, проведенных на даче за бутылочкой чего-нибудь горячительного. Она сидела на диване, краем уха прислушиваясь, не донесется ли какой звук из-за закрытой двери детской, и смотрела, как Пауль и Анна суетятся возле окна в кухню. Лиза предлагала помочь им с ужином, но ее тут же заверили, что не надо: впрочем, она и сама знала, что с загипсованной рукой от нее толку мало.
Их с Руди забрали из больницы два дня назад, и если малыш к новой обстановке привык моментально, Лизе казалось, что она вот-вот взорвется. Чтобы кормить грудью, она перестала пить обезболивающие, поэтому запястье нещадно ныло. Но того хуже было осознавать, что из-за собственной неуклюжести она так и застряла в Восточной Германии и теперь неизвестно, когда воссоединится с Ули.
Хотелось выть от тоски, а тут еще Анна, как клуша, хлопала над ней крыльями.
Из кухни появился Пауль с накрытым блюдом в руках.
– Вуаля, – просиял он и картинным жестом снял с тарелки салфетку, а Анна тем временем прокралась в гостиную следом. – Консервированные персики.
– Ой, Пауль! – Лиза приподнялась. – Не стоило.
– Он три «Деликата» обошел, пока искал, – пояснила Анна, усаживаясь на диван. – Непременно хотел купить персиков в честь твоего возвращения домой.
Лиза сунула в рот кусочек, тронутая тем, сколько времени и сил брат потратил, чтобы принести ей сладкий вкус солнца.
– Спасибо, – поблагодарила она, и раздражение немного рассеялось. – Папе будет жаль, что ему не досталось.
– Отцу и в опере хорошо, – отозвался Пауль и тоже развалился на диване.
– Кстати, об опере, – заговорщицки понизила голос Лиза, точь-в-точь как в те времена, когда делилась с братом детскими сплетнями. – Знаете, кто еще с ним пошел? Герда.
– Врешь, – удивленно усмехнулся тот.
– Правда-правда. Она к нам сегодня заходила с пирогом и сказала, что тоже идет в оперу.
Сидя после обеда в гостиной, Герда лучилась таким весенним восторгом, какого не получишь от перспективы послушать спектакль. Лиза еще вспомнила, как наставница расцвела, когда домой вернулся отец, и как они танцевали на свадьбе Пауля и Анны. У Лизы появились кое-какие подозрения, и она бы очень порадовалась, если бы они подтвердились: и Рудольф, и Герда давно вдовствовали и заслуживали счастья.
– Я же говорил, что папа изменился. – Пауль легонько пихнул жену в бок и перевел взгляд обратно на сестру: – И как там у них? Серьезно?
Лизе было приятно посекретничать с братом, как в старые добрые времена.
– Вот уж не знаю, – встряла Анна и уютно примостилась у Пауля под рукой. – Я всегда представляла твоего отца с более женственной спутницей.
– Более женственной? Это как?
– Не знаю, – поморщилась Анна. – Герда какая-то ненадежная, вот и все. А Рудольф заслуживает хозяйственной женщины.
– Герда хозяйственная, – вспыхнула Лиза, но брат вскинул руку, чтобы прекратить спор.
– Что ж, если все и вправду так и отец с ней счастлив, то это чудесная новость, – констатировал он и чмокнул жену в висок. – Каждый заслуживает такого же счастья, какое чувствую я, когда смотрю на тебя.
– Liebling [28], ну не при сестре же, – хихикнула Анна, отчего в Лизе вскипела желчь.
Сколько бы Лиза ни пыталась держать эмоции при себе, все равно то и дело злилась на невестку. И чем, в конце концов, Герда так плоха для отца? Лиза даже радовалась, что в больнице получила передышку от Анны, но теперь, по возвращении домой, ее терпению предстояло суровое испытание. Сколько еще они смогут прожить под одной крышей, пока Лиза не задушит невестку прямо на глазах у Пауля?
– А ты, Лиза? – поинтересовался брат, когда Анна пошла проверять еду в духовке. – Ни с кем в оперу не ходила?
– Ты же знаешь, что нет, – фыркнула Лиза, теребя шершавый край гипса.
– А как же Хорст?
– Не шути так.
– А я и не шучу. – В карих глазах брата горела уверенность, когда Лиза подняла голову и наткнулась на его взгляд. – Он передал мне, о чем вы говорили на свадьбе, и сказал, что ты пообещала подумать над его предложением. Ну и как? Подумала?
Лязг кастрюль на кухне стих, и Лиза догадалась, что Анна подслушивает.
– Пауль, я в больнице лежала. Мне было не до того.
– Но сейчас-то тебя выписали. Причем с ребенком. – Он наклонился вперед и уперся локтями в колени. – Хорст всегда питал к тебе нежные чувства. Неужели ты не готова ничем пожертвовать для Руди? Ему нужен отец.
– У него уже есть отец, – огрызнулась Лиза. Слова брата показались ей абсурдными. – Даже три: Ули, папа и ты.
– Пусть так, – согласился брат. – Ты ведь знаешь, что я Руди никогда не брошу, но тебе пора задуматься о будущем. Вернее, пора задуматься о будущем сына.
– Я и думаю о нашем с Руди будущем. – Лиза представила Ули в дверях их квартиры на Бернауэрштрассе, и сердце затрепетало от внезапного укола тоски. – Я просто… просто не испытываю к Хорсту никаких чувств. И в моем сердце нет места ни для кого…
