– Включи голову, – прошипел Пауль. – Это только вопрос времени, когда мои оперативники найдут тоннель. И вот тогда нам уже будет нечего им противопоставить. Я не смогу тебе помочь. Время на исходе.
– Я… дай мне минутку подумать…
– Что, по-твоему, делают с детьми предателей родины? – горячо зашептал брат. – Если тебя осудят, неужели ты и правда надеешься еще хоть раз увидеть сына?
«Блефует», – в панике подумала Лиза. Но если так, почему брат напуган не меньше нее?
– Его вырастишь ты, – выдавила она. – Ты, Анна и папа…
– Если ты попадешь за решетку, нас тоже признают виновными как пособников, – возразил Пауль, и в повисшей тишине она вновь уловила детский плач. – Руди отправят в детдом или, если повезет, отдадут на воспитание какому-нибудь партийцу. И ты никогда больше его не увидишь, Лиза.
Она крепко зажмурилась, отчаянно надеясь убедиться, что у ребят все получилось, что они переправили каждого из беглецов и вернулись домой целыми и невредимыми. Она представляла, как Ули ждет ее возле входа в тоннель, прислушиваясь, не раздастся ли голос Лизы или плач их ребенка.
«Должен быть другой способ выкрутиться, – уже без всякой надежды подумала она. – Должен».
– Даже если бы я сейчас позволил тебе прямо отсюда рвануть через тот гиблый тоннель, который твои дружки прорыли, ты и правда считаешь, что я бы туда и своего новорожденного племянника отпустил?
У нее кончались силы сопротивляться, а уверенность в своей правоте рушилась перед лицом перспективы потерять Руди.
– Подумай, Лиза. Неужели благополучие сына того не стоит?
Краем сознания она чувствовала лицемерие в словах брата. Тот старался ради должности, ради собственной безопасности. Однако в том, что он говорил о Руди, тоже содержалось разумное зерно.
Пауль придвинул к ней документ еще ближе.
– Чем дольше ты тянешь, тем труднее мне тебя защитить. А я пытаюсь тебя защитить, сестренка. И тебя, и Руди.
Если Ули заменял ей весь мир, то Руди – целую вселенную.
Разве можно между ними выбирать?
– Клянусь, я до самой смерти буду оберегать вас обоих, и сейчас я именно это и делаю. Помоги мне обезопасить Руди, Лиза. Помоги мне, чтобы вам не пришлось разлучаться. – Пауль осторожно, нерешительно положил на стол ручку. – Расскажи мне все, что знаешь. Помоги защитить твоего сына.
Ули полз обратно, сдирая мозоли на ладонях о грунт и камни. У подножия лесенки он глянул вверх и мельком заметил светлые волосы.
Лиза! Он взлетел вверх и на четвереньках вылез в комнату – очки соскользнули с носа и брякнулись на пол. Коротко выругавшись, Ули водрузил их обратно и попытался разобраться, что происходит: Юрген баррикадировал вход в подвал, а какая-то незнакомая женщина стояла в углу, оцепенев от страха.
Ули вскочил, кинулся к другу и тоже всем весом навалился на дверь, по которой опять мощно ударили с другой стороны.
– Погранцы, – прорычал Юрген. На лбу у него выступил пот.
– Она… – начал Ули, косясь на трясущуюся в углу женщину.
– Нет, это сестра Биргит, я за нее руча… – Юрген вдруг осекся: из-за двери донесся крик. – Уведи ее отсюда, а я задержу их, насколько смогу.
– Я не оставлю тебя тут одного, – испуганно возразил Ули.
– Это приказ! – припечатал друг, бледный, но решительный. Он выхватил из-за пояса пистолет и одним движением снял его с предохранителя. – Моя семья уже на свободе, а вот твоя – нет. Если ты здесь останешься, то никогда Лизу не увидишь.
– А как же Вольф…
– Вольф поймет, – бросил Юрген и приподнял оружие. – Иди. Я прикрою.
Автоматная очередь разнесла дверные петли – друзья вовремя пригнулись, и Ули почти на четвереньках ринулся к лазу. Сестра Биргит уже стояла на лесенке, вцепившись одеревеневшими пальцами в скобы и глядя, как Ули придвигает поближе один из стеллажей, чтобы защититься от пуль пограничников.
– Чего застыл? Беги!
Дверь в последний раз оглушительно скрипнула, и Ули поднял голову: Юрген вскинул пистолет и юркнул за шкаф.
Ули спрыгнул в тоннель, но приземлился неудачно: кулем рухнул на жесткий грунт и откатился от лесенки, больно подвернув лодыжку. Краем глаза он увидел сестру Биргит, которая побежала по узкому ходу, согнувшись в три погибели. Ули же отполз в сторону и стал ждать Юргена.
Сверху доносился сухой треск выстрелов, отчего кровь стыла в жилах. Он перекатился на другой бок, чтобы вернуться к лестнице, и пополз, несмотря на невыносимо ноющую ногу, но тут в тоннель спрыгнул человек в зеленом кителе, встал на колени и поднял компактный автомат.
Ули инстинктивно выхватил из-за пояса штанов охотничий нож и наставил его на пограничника. Тот с криком отпрянул: лезвие воткнулось ему в щеку, но солдат успел нажать на курок, и из дула брызнул фонтанчик пуль.
Они не попали в цель, угодив в земляную стену тоннеля, но Ули все-таки отшатнулся, потому что одна из пуль обожгла плечо болью. Другая, похоже, перебила электроснабжение, потому что лампочки мигнули и погасли, погрузив проход в кромешную тьму. Помогая себе здоровой рукой, Ули попытался приподняться, чувствуя, как по плечу течет горячая кровь.
