Лиза вдруг увидела на конверте адрес отправителя, и теперь голос Рудольфа доносился до нее будто сквозь вату. Письмо прислали из Западного Берлина, и кривоватый почерк показался Лизе до боли знакомым.
– И конечно, будет разумным заодно и брюки в порядок привести, чтобы сочетались с пиджаком… Лиза?
Она перехватила пронзительный взгляд отца, и тот жестом показал, чтобы спрятала письмо.
– Как думаешь, брюки тоже надо перешить?
Лиза услышала, как из подсобки возвращается Герда, и торопливо сунула конверт в карман фартука.
– Ты была права, Лиза, я нашла в шкафчике пачку «Виканы» [35], – весело объявила наставница. К ней уже вернулась невозмутимость, которую Лиза только что потеряла. – Но если ты обычно пьешь чай с молоком, Рудольф, то прости, тебе сегодня не повезло: молоко у нас кончилось.
Лиза вскинула голову, чувствуя, как бешено колотится сердце, и предложила:
– Схожу в магазин. Вы тут поболтайте, а я скоро вернусь.
Она выскочила из ателье и пересекла улицу, не замечая проносящихся мимо машин. Зачем Ули написал отцу? И где взял адрес?
Лиза рухнула на скамейку в парке, дрожащими руками разорвала конверт и принялась читать письмо.
На кладбище царила тишина, а густо растущие деревья отбрасывали в солнечном свете пятнистые тени на растрескавшиеся, покрытые мхом надгробия, при виде которых Лизе казалось, что она перенеслась в прошлое. За годы у этого уголка сложилась репутация последнего пристанища самоубийц, поэтому новых могил здесь появилось от силы несколько, однако Лиза понимала, почему Инге выбрала местом упокоения именно Грюневальдское кладбище: укрытое одеялом буреющих листьев, оно утопало в вечнозеленых растениях и напоминало бескрайние шведские леса, где прошло ее детство.
Лиза подставила лицо солнцу, слушая почтительное негромкое бормотание других скорбящих: коллег покойной по «Врачам без границ», друзей и родственников, с которыми Лизе так и не довелось познакомиться. Вытянув шею, она углядела в толпе чужих Юргена – его румяное лицо поблекло и осунулось, но черты остались прежними. В его глазах тоже появилось узнавание, и Лиза, вспыхнув, поспешила отвести взгляд, а Юрген между тем что-то шепнул Вольфу, стоявшему рядом с ним.
Ей не хотелось навязываться старым друзьям: они вынесли из-за нее столько страданий. Но хотя временную визу ей выдали с огромным трудом и душа совсем не лежала к поездке на Запад, Лиза понимала, что сегодня нужно обязательно прийти на кладбище и почтить память женщины, которую она когда-то считала сестрой.
Возле блестящего нового надгробия стоял Ули, приобняв за плечи темноволосую девушку – их с Инге дочь Гретхен. Ростом и тоном кожи она пошла в отца, и Лиза невольно сравнивала ее с Руди: на год моложе, но почти такая же высокая, с точеными чертами лица, как у матери, и глубоко посаженными глазами, как у отца.
Гретхен молча смотрела на опущенный в яму гроб, и у Лизы за нее сердце болело. У девочки было достаточно времени подготовиться к этому моменту, но за ее мнимым спокойствием легко угадывалась огромная боль. Лиза знала, каково расти без матери, которая нужна девочке даже в шестнадцать. И как Ули справится со скорбью дочери, да и со своей тоже?
– Лиза.
