– Очень даже подходящее, – изогнула бровь жена, и в ее голосе зазвучали твердые интонации. – Когда мы поженились, ты обещал хранить мне верность и умом, и телом. И сдержал слово: мы не изменяли друг другу, и у нас сложился прекрасный брак. Но мы оба знаем, что любовью всей твоей жизни была Лиза.
Чувство вины пронзило грудь Ули, словно мечом.
– Вообще-то любовь всей моей жизни – это ты, – сердито заявил он и так сжал ладонь Инге, что испугался, как бы не сломать косточки: ему хотелось подольше задержать жену здесь, привязать к жизни, к себе самому.
– Да знаю я, – закатила глаза Инге, как в старые добрые времена, когда еще находила в себе силы шутить. – Но на мне свет клином не сошелся. Мы с тобой чудесно пожили вместе, лучшего мужа и не пожелаешь. Но когда я уйду, Лиза станет тебе прекрасной женой.
– Я не хочу другую жену. – Ули зажмурился, чувствуя, как по щекам сбегают горячие слезы. – Хочу, чтобы ты осталась.
– Боюсь, дорогой, это не нам решать, – хохотнула Инге, но тут же сорвалась на кашель. – Я же тебя знаю, Ули. Ты романтик. Неприспособленный к жизни. Чтобы не свалиться, тебе обязательно нужна поддержка. Почему бы не положиться на Лизу?
– Я не могу… не могу даже подумать об этом, – пробормотал он, опустив голову. – Столько лет прошло, мы стали совсем другими. Она так и живет в Восточной Германии, она… она замужем, в конце-то концов.
– И это еще одна причина перевезти ее на нашу сторону, – возразила жена. – Я очень много думала, Ули, читала письма Лизы. Я знаю, как вы любили друг друга в молодости. И как отчаянно боролись за право быть вместе. – Она откинулась на подушку и уставилась в потолок. – По-моему, отчасти поэтому я и влюбилась в тебя. Ты был таким романтичным, таким верным. Как тут не влюбиться?
Ули слушал жену, и у него ком стоял в горле. За все годы брака Инге ни разу не пыталась заменить в его сердце Лизу, слова дурного о ней не говорила. И столь же трогательно хранила преданность подруге, как и верность мужу.
Как он умудрился заслужить любовь такой женщины?
– Если есть хоть какой-то шанс, что между вами с Лизой остались чувства, разберитесь в них. Ваш долг перед самими собой – обрести счастье. – Инге замолчала и провела ослабевшим пальцем по ладони Ули. – К тому же я уверена, что из нее выйдет хорошая мачеха для Гретхен. Лиза будет относиться к нашей дочке с той же добротой, с какой и я относилась бы к ее сыну, поменяйся мы вдруг местами. А это для меня самое главное…
Ули стер со щек ручьи слез. На улице стемнело, гостиная тонула во мраке и безмолвии, и не было Инге, чтобы вселить сюда жизнь. И все-таки в тишине эхом звенела ее последняя просьба.
– Пора бы мне уже вернуть тебя Лизе, – сказала тогда жена, и Ули вдруг увидел в ней ту Инге, какой она была в день их свадьбы: молодая и прекрасная, окутанная золотистым сиянием. – Если ты сейчас чувствуешь к ней то же, что и в молодости, пообещай забрать ее домой.
Лиза ждала у ворот Плётцензее [38], поигрывая в руке звенящей связкой ключей от машины и квартиры: их вес отвлекал от вида огромного кирпичного здания с решетками на окнах. Когда в Восточном Берлине воцарился социалистический режим, Плётцензее превратилась в самую знаменитую тюрьму в городе, и хотя новая власть в память о трагическом прошлом открыла в домике с гильотиной мемориал, остальную территорию отдали Министерству образования под исправительное учреждение для молодежи, чтобы та, по выражению Политбюро, занималась трудотерапией.
Лиза вскинула голову, посмотрела на колючую проволоку, тянущуюся поверх кирпичных стен, и с неприязнью подумала, что официальная терминология – лишь пустые слова. Решетки – они и есть решетки, и неважно, сколько лет узникам.
Антисоциальное поведение – вот за что Руди отправили в Плётцензее. Он отказывался участвовать в молодежных программах, частенько прогуливал занятия, слушал западную музыку – рок-группы вроде
Наверное, Лизе не стоило закрывать глаза на выходки сына. Она могла бы сообразить, что он связался с дурной компанией. Но все друзья сына напоминали ей Руди: вдумчивые, активные, настроенные против враждебного общества, которое не желало даже попытаться их понять. Если бы панки существовали, когда стену только возводили, Лиза точно влилась бы в их ряды.
