На безмолвную улочку свернула какая-то машина, и, услышав гул мотора, Ули вскочил с места, но тут же снова разочарованно опустился на стул: мимо дома проехал легкий кабриолет. Самого Ули не интересовали пижонские автомобили, которые частенько появлялись в Халензе: рельефные, будто мускулистые БМВ, угловатые «вольво», яркие «мазды» и «мерседесы», которые в вечерней тьме становились одинаково серыми. Нет, Ули ждал старенький «фольксваген» Инге – машину, которую три недели назад отдал Вольфу с просьбой о том, за что никогда не сумеет отплатить сполна.
Он представил, как модифицированный автомобиль проезжает через почти непроницаемую громаду Берлинской стены. Ули знал, что Вольф выбрал пропускной пункт на Инвалиденштрассе, и уже почти видел, как машина ждет своей очереди пересечь Занкругбрюкке [41], а Вольф вцепился в руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Другими, более крупными КПП вроде Чекпойнта Чарли пользовались в основном иностранцы и дипломаты, а вот западным берлинцам отвели Инвалиденштрассе и еще парочку скромных постов, и толпа там собиралась немаленькая (в отличие от Зонненалле или Шоссештрассе), поэтому Ули надеялся, что пограничники после долгой смены потеряют бдительность.
Он знал, что солдаты уже научились находить в автомобилях, выезжающих из Восточной Германии в Западную, потайные отделения: вдруг там окажутся отчаявшиеся граждане, готовые на любые безумства, лишь бы сбежать из ГДР? Ули слышал про всяческие изощренные способы пересечь границу, в том числе и такие, где не нужно было проходить КПП: люди прятались в полых досках для серфинга, привязанных к крышам машин, перелетали через стену на воздушных шарах и ныряли с аквалангами в строго охраняемые каналы. Идея Вольфа с модификацией «фольксвагена» казалась Ули ужасно рискованной, но он доверял мастерству друга и в вопросах автодела, и в том, как сберечь чужие нервы. Вольф обустроил потайной отсек так, чтобы ни один человек, не знающий трюка с радио, не сумел его открыть, а заодно подкачал шины, чтобы машина не выглядела груженой. Он даже укрепил передний бампер, чтобы попросту протаранить шлагбаум, если вдруг наметятся проблемы, и от этой мысли рука Ули сама тянулась к следующей сигарете.
Уже не в первый раз он пожалел, что сам не поехал в Восточный Берлин за Лизой и Руди. После ареста Юргену пришлось сдать Ули как одного из своих пособников, но вот Вольфа он от Штази спас, поэтому тот вполне мог пересекать границу, в отличие от Ули, которого в ГДР не пускали.
Дверь отъехала в сторону, и на балкон вышел Юрген с двумя бутылками колы в руках.
– Подумал, ты захочешь взбодриться, – сказал он, протянув одну Ули. – Гретхен ясно дала понять, что у меня лучше получается опустошать бутылки, чем делать соус. Но когда она переведет всю чистую посуду, мне придется вернуться на кухню.
Он открыл колу, устроился на стуле напротив Ули и вытянул ноги, совершенно безмятежный и невозмутимый.
Ули провел пальцем по этикетке и принялся отдирать ее коротко обрезанным ногтем, уже слыша в голове ласковый, но строгий голос Инге: «Господи, да возьми же стакан!»
Внизу по дороге проползла еще одна машина, и Ули разочарованно определил в ней «вольво».
– Как тебе удалось?
– Что? – покосился на него Юрген.
– Когда ты сидел в тюрьме… как тебе удалось продержаться там столько лет, даже не зная, сможешь ли ты когда-нибудь вернуться?
– Точно так же, как и тебе, когда ты целых полгода каждый день спускался рыть тоннель, – задумчиво отозвался Юрген, откинувшись на спинку стула и приподняв бутылку. Ули чокнулся с другом своей колой. – Надо просто верить, что рано или поздно все получится.
В залитой светом гостиной у них за спиной появилась чья-то тень, и Ули вскинул голову: в дверном проеме стояла Гретхен, прислонившись к косяку.
– Ну что?
– Пока ничего. – В отсутствие Юргена, который отвлекал ее разговорами, Гретхен тоже начала нервничать и присоединилась к балконной вахте, а Ули поднялся со стула и приобнял дочь. Получится у Вольфа или нет, но ему, Ули, надо оставаться сильным и служить дочери опорой. – Они справятся, liebchen. Все будет хорошо.
Услышав, как на их улицу повернул очередной автомобиль, Гретхен опустила голову, а Юрген вскочил с места.
– Что ж, – протянул Ули, увидев, как к дому медленно подкатил синий «фольксваген» Инге. Мужчина выбросил окурок прямо в бутылку с колой и скомандовал: – Пошли.
На дрожащих ногах он спустился по лестнице, так крепко цепляясь за перила, что едва не оторвал их от основания. Машина стояла под горящим фонарем, и салон тонул во мраке, однако Ули рассмотрел внутри Вольфа, склонившегося над приборной панелью и настраивающего радио.
Ули схватил Гретхен за руку и сбивчиво спросил:
– Вы все… вы оба?..
– Минуточку.
Раздался щелчок, и долговязый Вольф выбрался из маленького авто, а Юрген кинулся к пассажирской двери, чтобы помочь приподнять заднее сиденье.
