— Бей по переправе с ходу, Захар. Точку прицеливания бери ближе к левому берегу, где больше войск! — приказал Зуев и направил звено на узкую ленту, по которой ползли бронемашины.
— Понял! — отозвался штурман.
Ткачев быстро открыл бомболюки и короткими поворотами стал выводить звено на цель. Вот он нажал на боевую кнопку. Звено разгрузилось почти одновременно. Несколько бомб упало рядом с переправой, вздыбив понтоны, а две угодили прямо в полотно, разорвав его в нескольких местах.
— Переправа уничтожена! — доложил стрелок-радист Сергей Пузанов. — Тонут в воде бронемашины...
— Так их, сволочей! — кричит командир.
Вражеские зенитчики открыли по группе интенсивный огонь. Но, несмотря на это, ведомые звенья Карымова и Никонова сумели пробиться к цели и нанести мощный удар. Основная масса бомб попала на левый берег в гущу бронемашин.
Враг понес большие потери, но и в наших машинах появились пробоины. В левую плоскость самолета лейтенанта Кибардина попали два зенитных снаряда. Осколок пробил трубку заливного бачка, и поток бензина хлынул на летчика. Ослепленный Кибардин на несколько секунд потерял управление кораблем, а когда пришел в себя, то увидел, что его самолет, потеряв скорость, идет далеко сзади и ниже замыкающего звена. Теперь зенитчики основной огонь сосредоточили на подбитой машине, надеясь разделаться с ней. Все небо вокруг было усеяно шапками разрывов, расчерчено красными нитями трассирующих пуль.
Оказавшись в этой тяжелой обстановке, лейтенант Кибардин принял решение продолжать выполнение боевого задания. Он довернул самолет на скопление вражеских войск, где полыхало несколько пожаров, и штурман экипажа лейтенант И. М. Белых сбросил туда серию бомб. Выскочив из зоны зенитного обстрела, летчик развернул машину, чтобы лечь на обратный курс. И вдруг раздался крик стрелка-радиста Владимира Израилова:
— Атакуют истребители, их два... — Голос стрелка осекся.
— Володя убит! — доложил воздушный стрелок сержант Василий Кононов.
— В башню, к пулеметам! — приказал командир. И снова задрожал самолет — это вступил в работу стрелок. Сержант успел поджечь один «мессер». Но истребители повторяли атаку за атакой. В какой-то момент замолчал второй стрелок. На вызовы летчика Кононов не ответил. «Мессеры» еще яростнее стали наседать на беззащитный корабль. На плоскостях машины появлялись все новые и новые пробоины.
— Выше нас облака! — кричал штурман Белых. — Давай туда!
Кибардин прибавил обороты, подобрал штурвал, и самолет вскоре очутился в облаках. Но развернуться ему было нелегко: еще над целью отказал руль поворота. Только с помощью двигателей он мог теперь выполнить этот маневр. Лейтенант бросил взгляд на приборы — многие выведены из строя. Вскоре машина, скользя на крыло, выпала из облаков, и на нее снова набросились истребители. Владислав выровнял машину и повел ее вверх — в спасительный туман. А через минуту она опять «посыпалась» вниз. Так несколько раз летчик пытался оторваться от врага, и это ему наконец удалось. «Мессеры» отстали. Выйдя под облака, Кибардин спросил у штурмана:
— Илья, где мы находимся?
— Не знаю, — тихо ответил Белых.
Потом он посмотрел на карту и дал курс. До аэродрома около часа полета, а израненная машина еле держалась в воздухе. Очень трудно летчику пришлось при заходе на посадку. Пилотажные приборы не работали, левый мотор остановился, но Кибардин блестяще выполнил приземление. Самолет, пробежав несколько десятков метров, упал на фюзеляж — было сильно повреждено шасси.
Кибардин долго не мог подняться с кресла, все тело ныло от усталости. А когда он вышел из кабины, то увидел сидящего на земле штурмана. Подбежавшие товарищи помогали Илье раздеться: вся одежда лейтенанта Белых была залита кровью. И тут летчик, тронув боевого друга за плечо, тихо произнес:
— Что же ты, Илья, не доложил мне, что ранен. А я-то, не зная, ругал тебя за потерю курса.
Из кабины вынули мертвого Володю Израилова и Василия Кононова. Сержант Кононов служил в полку оружейником, этот полет у него первый. Василий был тяжело ранен, потерял много крови и умер через сутки. На самолете лейтенанта Кибардина не было живого места: крылья, фюзеляж и даже винты оказались пробитыми...
Весь сентябрь и начало октября наши экипажи вели напряженную борьбу с наседающими танковыми и моторизованными соединениями противника. Бомбардировщики наносили удары по моторизованным колоннам противника на шоссе Севск — Кромы, Кромы — Орел, под Путивлем и Полтавой. За месяц боев наши товарищи сожгли больше трех десятков танков, около сотни автомашин с живой силой, уничтожили пять железнодорожных эшелонов.
Утром 5 октября капитан Головатенко повел девятку в сопровождении трех звеньев истребителей на бомбардировку танковой колонны на шоссе Севск — Кромы. Несмотря на сильный огонь зенитной артиллерии, группа в колонне звеньев точно вышла в заданный район и нанесла удар по скоплению танков. Бомбардировщики уничтожили три танка, штабной автобус и несколько автомашин с живой силой врага.
