— С Полтавщины я, окончил Харьковское училище штурманов. Там вступил в комсомол. С начала войны три раза сбивали. В последнем бою потерял летчика Виктора Мурашова, стрелка-радиста Иринарха Гаврилова и воздушного стрелка Ивана Халеева. А сам вот чудом уцелел... — с печалью в голосе ответил штурман.
Первая военная осень выдалась на редкость капризной. Низкая облачность, частые дожди, туманы мешали боевой работе авиации. В таких сложных погодных условиях приходилось летать звеньями, а чаще одиночными экипажами. Однажды Иконникова вызвал к себе Голубенков:
— Забирай экипаж и — на аэродром. Примешь «восьмерку». Машина хорошая, легкая, сам облетал ее. Но... она была подбита и посажена да брюхо. Чуть-чуть деформирована.
— Сойдет, мы и этому будем рады. Теперь у нас есть свой самолет! — восхищался летчик.
Вскоре лейтенант Иконников поднял «восьмерку» в первый полет. Штурманом у него стал Шевченко, стрелком-радистом — сержант Николай Страхолет, воздушным стрелком — младший сержант Александр Поляков. Цель — железнодорожный узел Киров. Небо закрыто низкими облаками, горизонтальная видимость плохая. Командир экипажа волнуется. Вдруг подкрадется истребитель!.. Но все шло нормально. Линию фронта прошли без приключений. Летчик постепенно успокоился. В плохую погоду все-таки неплохо летать: ты видишь землю, а тебя — с трудом.
Шевченко расстелил на полу кабины карту, ведет детальную ориентировку. После длительного молчания доложил:
— Подходим к Сухиничам!
И тут же впереди засверкали трассы «эрликонов», справа и слева вспыхнули шапки разрывов. Летчик бросил машину вниз с разворотом и выругался:
— Ты что, Петро, ошалел, что ли? Разве можно без надобности летать над городом и железнодорожной станцией?
Шевченко молчал. Вскоре на горизонте показалась узловая станция Киров, а за ней и сам город. Впереди снова засверкали вспышки зенитных снарядов. Штурман приник к окуляру прицела. Не обращая внимания на зенитный огонь, он командует:
— Три влево! Еще! Так держать!
Иконников старается не дышать, выдерживая боевой курс. Штурман действует четко и быстро, он должен положить взрывной металл как надо.
— Сброс! — кричит Петро.
И тут же экипаж ощутил легкие толчки — одна за другой отрывались бомбы. Через десяток секунд они рвутся среди железнодорожных составов.
— Взорвался вагон, теперь другой! — кричит Саша Поляков.
— Вспыхнул эшелон! — добавляет Николай Страхолет. Летчик боевым разворотом уходит вверх, в облака.
Но вскоре вываливается из них с резким скольжением на крыло.
— Фу ты, не держат еще меня облака, — сказал Иконников и добавил: — Освоим, обязательно освоим и эту премудрость!..
На другой день экипаж Иконникова вторично слетал на узловую станцию Киров. Авиаторы разрушили железнодорожные пути и сожгли склад горючего. В коротком воздушном бою Страхолет и Поляков сбили «мессер». Правда, был легко ранен сержант Поляков, а самолет получил до трех десятков пробоин.
Потом экипаж Иконникова летал на Спас-Деменск, действовал по живой силе и технике врага. Работая в сложных метеоусловиях, молодой экипаж уверенно набирал силы, авиаторы успешно громили врага, рвавшегося к Москве.
В двадцатых числах октября начались оборонительные бои на тульском направлении. Они велись войсками Западного фронта против наступавшей 2-й танковой армии противника. Свой удар гитлеровцы наносили вдоль шоссе Орел — Тула. Славную страницу в историю Московской битвы вписали защитники Тулы. Этот героический город встал непреодолимой преградой на пути южной ударной группировки врага. Войска 50-й армии Тульского района ПВО при поддержке отрядов тульских рабочих отразили все атаки гитлеровских войск.
В те грозные дни нашей 40-й авиадивизии и другим частям 1-го авиакорпуса было приказано выделить максимальное количество экипажей и перебазировать их поближе к фронту. По всем воинским частям и соединениям, по всем аэродромам набатом разнесся призыв коммунистов: «За нами — Москва, ни шагу назад!» Летчики, штурманы, радисты и стрелки, презирая смерть, с честью выполняли свой долг перед Родиной.
За короткий осенний день бомбардировщики успевали выполнить по два-три вылета. Но боевой работе сильно мешала погода. Временами она портилась неожиданно, и тогда снежные и дождевые заряды внезапно застигали экипажи в воздухе. И все же не проходило дня, чтобы наши товарищи, летая звеньями и в одиночку, не сбрасывали на врага по две-три тонны бомб. Основными целями бомбардировщиков оставались фашистские танки и моторизованные войска — главная ударная сила врага. Авиаторы обнаруживали и громили противника на прифронтовых дорогах, в оврагах и лесах, на железнодорожных станциях.
— Ни одной бомбы мимо цели! — ставя задачу, говорил нам командир дивизии полковник Батурин.
