И летчики, не считаясь ни с какими трудностями, выполняли полет за полетом. Батурин, опытный, хладнокровный, прекрасно знающий летное дело командир, постоянно ободрял товарищей, подсказывал им наиболее верные решения при выполнении трудного задания. Ему было приятно сознавать, что его энергия, усилия командиров и политработников не пропадают даром, что летные экипажи постоянно оказывают неоценимую помощь нашим наземным войскам, проявляя при этом мужество, отвагу в героизм.
25 октября звену бомбардировщиков под командованием старшего лейтенанта Г. В. Русова было приказано нанести бомбовый удар по скоплению танков на шоссе в районе города Малоярославец. Летчики тотчас взлетели и легли на заданный курс. В начале маршрута низкая облачность не позволяла звену подняться выше шестисот метров. Но чем дальше самолеты уходили за линию фронта, тем выше поднимались облака. Идя под ними, экипажи зорко наблюдали за воздушной и наземной обстановкой. Кровью обливались их сердца, когда видели они сожженные села и города, оскверненную врагом подмосковную землю...
Правым ведомым у Русова шел комсомольский экипаж лейтенанта Александра Маркина. Боевой опыт у лейтенанта был пока невелик. Перед самой войной летчик получил самолет, но постоянного экипажа не было. В это время в часть прибыло несколько молодых штурманов.
— Бери любого, — сказал лейтенанту командир. Маркин подошел к высокому, чубастому, со смешинкой в глазах лейтенанту и спросил:
— Хочешь летать со мной?
Тот недоверчиво посмотрел на юного летчика, помолчал. Но, заметив смущение летчика, широко улыбнувшись, ответил:
— Хочу. Моя фамилия Маслевец.
Они познакомились.
Вскоре к ним в экипаж зачислили стрелком-радистом сержанта Сергея Милюкова и воздушным стрелком младшего сержанта Андрея Брыжахина. Товарищи быстро подружились и вместе стали постигать премудрости боевых полетов.
Однажды штурман экипажа лейтенант Николай Маслевец поторопился на боевом курсе и сбросил серию бомб, не долетев до колонны вражеских танков. К счастью, его ошибку исправили другие экипажи.
После полета раздосадованный Маркин спросил штурмана:
— Может быть, нам, прежде чем идти на боевое задание, потренироваться на полигоне?
— Это уже пройденный этап, — самоуверенно ответил Маслевец.
— Пройденный этап! — еще больше возмутился Маркин. — Тогда скажи, почему ты сегодня сбросил бомбы с таким недолетом?
— Ошибся, — невозмутимо продолжал штурман. — Прямое попадание в точечную цель — это даже не каждому опытному бомбардиру по плечу.
— Тогда зачем же нам летать? Проще уйти в пехоту и бутылками с горючей смесью и гранатами бить вражеские танки.
— Нет, нам надо летать! — возражал Маслевец. — Я знаю свои ошибки, хорошо проанализировал их и постараюсь исправиться в последующих полетах.
— Вот это мне уже нравятся, — повеселевшим голосом сказал Маркин и добавил: — В чем же эти твои ошибки, если не секрет?
— Какой там секрет, командир! Тороплюсь я на боевом курсе, особенно в момент боковой наводки и прицеливания по дальности.
— А куда торопишься? Надо наносить удар наверняка.
— Но ведь нас обстреливают! — сказал Маслевец. — Враг шпарит так, что чертям тошно!
— Все это так, а каждую «сотку» нам нужно бросать точно в заданную цель, — заключил Маркин.
После этого разговора штурмана комсомольского экипажа словно подменили. Лейтенант Маслевец от полета к полету закалял свою волю, учился у командира выдержке и хладнокровию.
Вот и сегодня противник встретил группу сильным огнем. Но бомбардировщики делали заход за заходом. Очередная серия бомб накрыла цель. Гитлеровцы пришли в замешательство. Подбитый головной танк развернулся и загородил шоссе. Загорелись стоявшие на обочине машины с боеприпасами. А экипаж Александра Маркина продолжал свою работу, расстреливая из пулеметов солдат и офицеров врага. После очередной атаки над колонной взметнулся большой огненный столб — на шоссе загорелись еще два танка. Все это видели Маркин и его штурман Маслевец.
— Бей по заправщику! — приказал Александр. В это время раздался оглушительный треск: в самолет Маркина угодил снаряд. Летчик, несмотря ни на что, направил корабль на центр поляны. Вот уже под крыльями мелькают танки. И вдруг послышался тревожный голос штурмана Маслевца:
— Осколком поврежден электросбрасыватель!
— Ах, черт! — выругался командир. — Выполняю повторный заход. Сбрасывай бомбы аварийно!
— Понял! — крикнул Маслевец.
— Нас атакуют «мессеры»! — доложил стрелок-радист Сергей Милюков. Потом тихо добавил: — Убит осколком Андрей...
— Держись, Серега! — подбодрил стрелка Маркин. Огненная строчка прошла по крылу бомбардировщика и распорола бензобак. Горючее хлынуло на обшивку и воспламенилось. Теперь Милюков попеременно вел огонь по атакующим с двух установок: то бросался к турели и отсекал врага сверху, то падал на пол кабины и продолжал отбиваться от наседавших истребителей снизу. В какой-то момент сержант, поднявшись к турели, увидел рядом «мессер». Нажал на гашетку, и в это время грудь обожгло раскаленным металлом. Сергей успел крикнуть:
— Командир, конец!..
