— Товарищи, — начал он, — Верховное Главнокомандование поручает вашему полку выполнение ответственной задачи. В ответ на разрушение наших городов и бомбардировку Москвы нам приказано нанести удар по военным объектам Берлина. Мощные удары по фашистской столице в период временного отступления наших войск должны охладить горячие головы в стане врага, показать способность советской авиации летать на большую глубину. Вам, товарищи, выпада большая честь, и вы должны оправдать доверие Родины!
Руководители полка поднялись с мест, и Преображенский клятвенно произнес:
— Летчики постараются во что бы то ни стало выполнить эту важную задачу!
— Рад слышать такие слова, — сказал генерал Жаворонков. — Значит, за дело, товарищи!
После короткого совещания сразу занялись подготовкой операции, в которую посвятили минимальное количество лиц. Были склеены карты, произведен инженерно-штурманский расчет полета, составлены соответствующие графики расхода топлива по каждому этапу предстоящего маршрута.
Очень трудным оказался допрос, который требовал немедленного решения: с какого аэродрома будут действовать экипажи? Дело в том, что к началу августа 1941 года линия фронта отодвинулась далеко на восток. Враг захватил почти всю Прибалтику. Аэродромы, с которых легко можно было достигнуть столицы фашистской Германии, оказались занятыми врагом, В руках советских ВВС оставались лишь два небольших аэродрома на острове Эзель (Саарема) в Балтийском море, с них можно было организовать полеты на германскую столицу. Выбор пал на аэродром «Кагул», который находился в 15 километрах западнее города Курессаре. Этот аэродром был построен еще до войны и имел хорошую, хотя и грунтовую, полосу длиной немногим более 1200 метров.
Не менее трудной была проблема маскировки аэродрома. Было решено самолеты ДБ-3Ф ставить вплотную к хозяйственным постройкам хуторов и накрывать маскировочными сетями. Труднее всего оказалось проделать рулежные дорожки от границ летного поля до хуторских построек. Но личный состав полка успешно справился и с этой задачей.
Когда до мельчайших деталей все было согласовано и отработано, Жаворонков решил вопрос о назначении командира оперативной группы. Как и следовало ожидать, флагманом был назначен полковник Преображенский. Флагманским штурманом — старший штурман полка капитан П. И. Хохлов. Генерал утвердил и весь состав группы. После этого он доложил наркому Кузнецову о готовности летных экипажей выполнять задание Ставки Верховного Главнокомандования. Получив одобрение, Семен Федорович назначил день перелета на аэродром «Кагул».
Погожим утром 4 августа 15 дальних бомбардировщиков ДБ-3Ф произвели посадку на оперативном аэродроме. Еще 5 самолетов прилетели сюда несколько позднее. Когда экипажи были в сборе, полковник Преображенский собрал летный состав и объявил о поставленной Верховным Главнокомандованием задаче. Выступая перед собравшимися, командир и военком Г. З. Оганезов разъяснили важность и политическое значение предстоящей операции, особенности ее выполнения, назвали объекты в районе Берлина и в центре его, представляющие собой важные цели, дали характеристику противовоздушной обороне, определили маршрут полета и запасные цели. Здесь же находился и генерал Жаворонков. Он рассказал летчикам о важности тщательной подготовки к заданию, изучении маршрута, подходов к цели, о построении боевого порядка над ней.
На ближайшие двое суток метеорологи дали плохой прогноз погоды: ожидалось резкое понижение температуры воздуха, особенно над морем и над территорией Германии. На маршруте десятибалльная облачность, встречные ветры и моросящие дожди.
Только через трое суток, в ночь на 8 августа, 13 самолетов стартовали с аэродрома. Взлет проходил перед заходом солнца. Бомбардировщики выруливали на старт и после длинного разбега тяжело отрывались от земли, уходя в сторону моря. На маршруте они собрались в четыре группы: первую возглавлял полковник Преображенский, вторую — капитан А. Я. Ефремов, третью — капитан В. А. Гречишников, четвертую — старший лейтенант С. В. Беляев. После сбора группы легли на заданный курс и пошли с набором высоты.
В начале маршрута погода благоприятствовала полету. Постепенно вступала в свои права лунная, звездная ночь. Хорошая видимость открывала летчикам безграничные просторы земли у прибрежной полосы моря. Летчики вели круговую осмотрительность. Слева на траверзе показался порт Либава, затем Мемель. Молчаливый берег тянется бесконечно.
При подходе к Данцигской бухте самолеты поднялись на высоту до пяти тысяч метров. Погода стала меняться. Поползла серая дымка. В кабинах запахло сыростью. Постепенно теряется земля, скрывается море. Севернее Гдыни, у косы Гель, бомбардировщики развернулись и взяли курс на Свинемюнде.
Не прошло и получаса, как погода снова изменилась: впереди встала стена грозовой облачности, появилась болтанка. Самолеты тут же рассредоточились. Летчики поведи их по приборам. На корабле Преображенского замигала сигнальная лампочка. Штурман Хохлов дал сигнал «Внимание» и спросил:
