Обратный путь был нелегким. Пришлось пробиваться сквозь многослойную толщу облаков. Первыми на аэродром сели экипажи, бомбившие запасную цель — Штеттин. Потом произвели посадку капитаны М. Н. Плоткин, А. Я. Ефимов, старший лейтенант И. Н. Трычков и полковник Е. Н. Преображенский. За ними запросил посадку старший лейтенант Н. В. Дашковский. Планируя, экипаж дал условленный сигнал — зеленую ракету — «Я свой, иду на посадку». Ему ответили со старта тем же сигналом. Проходит двадцать, тридцать секунд. Проходит томительная минута. И вдруг за леском, где разрослись корабельные сосны, взметнулись в небо багровое пламя и столб черного дыма.
— Погиб экипаж Дашковского! — разом разнеслось по всему аэродрому.
К месту катастрофы помчались машины, побежали люди в надежде оказать помощь. Но никакой помощи уже не потребовалось. Мужественные воины в неимоверно трудных условиях с честью выполнили труднейшее задание и... погибли возле своего аэродрома.
Без какой-либо команды летные экипажи собрались у самолета командира полка. Стояли они полукругом без головных уборов. На лицах печаль и скорбь. Подъехал С. Ф. Жаворонков. Полковник Преображенский, шагнув ему навстречу, тихо доложил:
— Товарищ генерал-лейтенант авиации, вверенный мне полк пятью экипажами бомбил Берлин, восемью — Штеттин. — После паузы командир, понизив голос, продолжал: — Сегодня мы потеряли Владимира Дашковского, Алексея Николаева и Семена Элькина. Они долетели до фашистской столицы, но не дотянули до посадочной полосы родного аэродрома. Почтим их светлую память минутой молчания...
Жаворонков молча стоял в кругу летчиков. Затем он тепло поздравил летчиков с успешным выполнением задания, крепко обнял Преображенского и расцеловал.
— Родина не забудет ваших славных дел. Спасибо вам, друзья! — с волнением сказал генерал.
В этот же день Советское информбюро в своих сводках сообщило: «В ночь с 7 на 8 августа группа наших самолетов произвела разведывательный полет в тылу Германии и нанесла бомбовый удар по военно-промышленным объектам Берлина».
Преображенский тщательно разобрал действия экипажей в первом полете. Были учтены все недостатки, которые допускались некоторыми летчиками, штурманами, воздушными стрелками. И вот в ночь на 10 августа двенадцать экипажей во главе с командиром полка вновь взяли курс на Берлин. И опять погода не благоприятствовала летчикам. С огромными усилиями приходилось преодолевать многослойную облачность, грозы и ливневые дожди.
Берлин на этот раз был затемнен, и его ПВО встретила экипажи массированным огнем. Но, несмотря на сложные погодные условия на маршруте и сильное противодействие в районе цели, балтийские летчики метко сбросили груз бомб на головы гитлеровских захватчиков. В районах промышленных объектов было создано большое количество пожаров, сопровождавшихся взрывами.
С хорошим настроением вернулись экипажи из очередного полета. Летчик старший лейтенант Афанасий Фокин, прилетев на аэродром первым, рассказывал собравшимся возле его самолета техникам, механикам, летному составу, не участвовавшему в этом полете:
— Летим в хорошем боевом настроении. Штурман Женя Шевченко докладывает — через сорок минут Берлин. Но перед этим, у Штеттина, мы попали под зенитный огонь. Возникает сплошная стена разрывов. Однако зенитки не причиняют нам ровным счетом никакого вреда — снаряды разрываются далеко внизу и в хвосте.
Берлин был хорошо виден: все контуры большого мрачного города, изгибы Шпрее, каналов. «Петрович, — кричу я штурману, — погляди-ка на работу наших ребят!» Внизу зарево вполнеба — полыхают пожары. Это постарались наши экипажи, шедшие впереди. Ну а мы подбавим!
Фашистские прожектористы силятся поймать нас. Пучки мощного света шарят в ночном небе, щупают, ищут.
Бомбы сброшены, штурман поморгал сигнальными огнями: «Назад!» Отправляемся в обратный путь, он долог и труден. Над Данцигским заливом нас встречает гроза, дождь. Веду самолет по приборам. Пробиваем облачность с пяти тысяч до трехсот метров. Ну и погодка! Наконец увидел берег. Несказанно обрадовался. Все в порядке, пошли курсом на наш остров. Как видите, прилетели целыми и невредимыми. А завтра опять пойдем бомбить Берлин. Нам, молодым, нельзя отставать от командира...
Верховный Главнокомандующий не забыл своего обещания усилить оперативную группу полковника Преображенского дальними бомбардировщиками ВВС. Из Москвы в штаб 40-й дивизии поступил приказ о выделении восьми экипажей для выполнения особо важного задания. Полковник Батурин вызвал майора Юспина и майора Щелкунова, заместителя командира 200-го полка, и сказал:
— Нам приказано выделить восемь экипажей, подготовленных к полетам ночью в сложных метеоусловиях. Подберите людей и списки немедленно представьте в штаб.
