— Хорошо бы собрать личный состав, — обращаясь к капитану Тихонову, сказал Щелкунов. — Надо поздравить людей с праздником, ознакомить их с материалами нынешней «Правды».
Вскоре у центральной стоянки собрались авиаторы. Майор Щелкунов и капитан Тихонов поздравили летчиков и авиационных специалистов с праздником. При этом Василий Иванович сказал:
— Сейчас Николай Васильевич Крюков прочитает передовую «Правды».
— Вот что говорится в этой статье, — начал капитан. — «Хвастливое германское командование еще в конце июня истошно кричало на весь мир о том, что советская авиация полностью уничтожена. А советская авиация продолжает свою смертоносную работу, нанося убийственные удары германским войскам. За последнее время наши советские летчики совершили несколько налетов в район Берлина, обрушивая тяжелые бомбы на логово врага. Каждый день «уничтоженная» советская авиация громит фашистские самолеты, танки, аэродромы, нанося непоправимый урон хвастливым гитлеровцам...»
Оглядев присутствующих летчиков, Крюков продолжал; — «Подвиги советской авиации вызывают заслуженное восхищение во всем мире. Военный обозреватель американского агентства «Юнайтед Пресс» заявил, что одним из важных факторов успешных военных действии Красной Армии является огромная сила советской авиации и танковых соединений. Налеты советской авиации на Берлин английская печать и радио единодушно расценили как свидетельство мощи советской авиации и новое доказательство лживости хвастливых заявлений германской пропаганды об уничтожении советских Военно-Воздушных Сил»[3].
— Бить фашистов надо еще крепче! — взволнованно произнес Хайрула Муратбеков.
— Правильно, бить беспощадно!.. Только так мы быстрее разделаемся с проклятым врагом, — заключил Щелкунов.
В ночь на 19 августа к полету на Берлин готовились морские летчики и семь наших экипажей. К вечеру пришла горькая весть — гитлеровцы захватили город Кингисепп. Фашистская авиация совершала по три-четыре налета на аэродромы «Кагул» и «Аста», с которых наносились удары по столице Германии. Но, несмотря ни на что, наши бомбардировщики были готовы к действию. С аэродромов взлетали одиночно, направление выдерживали по единственному факелу, сделанному из банки, в которой горела пропитанная маслом пакля. Почти сразу после отрыва машины скрывались в облаках. Больше четырех часов шли экипажи в сплошной облачности. А над Берлином было безоблачное небо. Город, казалось, вымер. Ни огонька, ни выстрела.
К Берлину, как и раньше, экипаж Преображенского подошел первым, и сразу на земле вспыхнули прожекторы, их лучи заметались по небу. Они все ближе и ближе. Вот один наткнулся на машину Воскресенского, и тотчас к нему «прилип» другой, третий... Воскресенский резко отдал штурвал вперед и направил самолет в спасительную темноту, вниз. Прожекторы отстали.
Вскоре штурман Хохлов вывел самолет на боевой курс и, прицелившись, нажал на боевую кнопку. Серия мощных фугасок отделилась от корабля и устремилась вниз. И сразу последовали взрывы: один, другой, третий... Со всех сторон к самолетам потянулись трассы зенитных снарядов. Огненные шапки разрывов, казалось, покрыли все пространство над целью. Шедшие за Преображенским бомбардировщики попали в лучи прожекторов, под перекрестный огонь зениток. Сбросив прицельно бомбы и вызвав на земле пожар, экипаж капитана Юспина влетел в самое пекло зенитных разрывов. Ценою больших усилий авиаторам удалось выйти из зоны обстрела. Но тут их ждала очередная неприятность — заклинило левый мотор. Резко упало давление масла, скоро стрелка манометра подошла к нулю. Машину стало разворачивать влево.
— Что-то с мотором? — с тревогой спросил штурман капитан А. А. Никольский.
— Мотор горит! — доложил стрелок-радист старшина Петр Гребенцов.
— Без паники! — властно отрезал командир. — Сейчас все уладим.
Самолет терял высоту. Летчику не хватает сил, чтобы удержать машину в горизонтальном положении. Правая педаль на переднем упоре. Виталий Кириллович сбавил обороты правому мотору, увеличил крен. Но самолет продолжал проваливаться. Стрелка высотомера показывала четыре тысячи метров.
— Держите курс и высоту! — напоминает Никольский.
— Пламя сбито! — радостно докладывает радист.
— Спасибо за приятное сообщение, — спокойным голосом ответил командир. — Мы потеряли три тысячи метров, зато сбили пламя. Пойдем домой на одном движке...
Юспин все внимание сосредоточил на правом моторе. Но, несмотря на все усилия летчика, высота полета продолжала падать. Скорость упала до 160 километров.
Штурман с точностью до одного градуса рассчитал курс на свой аэродром. Юспин старался точно выдержать его. Но машину сильно тянуло влево и вниз...
Шел восьмой час полета. Впереди начинал розоветь горизонт. А видимость не улучшилась. Ни море, ни берег не просматривались. Всюду сплошная белая пелена тумана.
— По расчету, через десять минут под нами будет аэродром «Аста», — сообщил Никольский.
Но вот расчетное время кончилось. В наушниках послышался голос Юспина:
— Где же остров, где аэродром?
— Туман рассеется — увидим... — задумчиво ответил штурман.
