Вскоре радостно воскликнул Гребенцов:
— Под нами аэродром, вижу белое здание!
— Спасибо, вижу! — тотчас отозвался командир и ввел машину в разворот.
Развернувшись, Юспин повел самолет на снижение. Вот он нырнул под пелену тумана, выпустил шасси и с ходу стал сажать израненную машину. Небольшой толчок, и бомбардировщик покатился по мягкому грунту...
Проводить боевые полеты с острова Эзель с каждым днем становилось все труднее. На исходе были горюче-смазочные материалы. Гитлеровские войска блокировали остров с моря и с воздуха. Транспорт, который должен был доставить бочки с бензином и авиационным маслом, потоплен фашистской подлодкой. Но Ставка Верховного Главнокомандования настаивала на продолжении ударов по Берлину. Со специальным заданием сюда прилетел полковник В. К. Коккинаки. Немедленно был собран летный состав. Полковник объявил цель своего прилета:
— Верховный просит вас брать на самолет крупные бомбы и подольше находиться над целью, так сказать, для морального воздействия на противника, — сообщил Коккинаки.
На аэродроме «Аста» в ночь на 20 августа к выполнению задания практически были готовы лишь три самолета. Для заправки других машин не было горючего, оставался только резерв, необходимый для перелета экипажей на Большую землю.
Бомбовую нагрузку за счет уменьшения топлива решили взять максимальную. Щелкунов приказал подвесить на свой корабль две ФАБ-500, пять зажигательных стокилограммовых бомб и несколько пачек листовок. По одной ФАБ-500, по две ФАБ-100 и по шесть ЗАБ-100 загрузили на самолеты Юспина и Павлова. Днем на острове прошел дождь, и многие сомневались, смогут ли самолеты с такой загрузкой подняться с грунтовой полосы. Опасения оказались напрасными. Благодаря высокому мастерству летчиков взлет бомбардировщиков проходил нормально. Машины отрывались у самой кромки полосы и, покачиваясь, медленно шли в набор высоты.
Как и в прошлом полете, погода на маршруте была исключительно сложной. Экипажам пришлось при встречном ветре около пяти часов лететь в сплошных облаках. Но опытные летчики с честью выдержали это испытание. Они точно вышли в район фашистской столицы. А тут их ожидали новые «сюрпризы». Высота верхней кромки была немногим больше 6000 метров. Выходить под облака было тоже рискованно — аэростаты. Какой выход? Не бросать же бомбы наугад.
Приглушив моторы, экипаж Щелкунова настойчиво ищет выход, ищет окна в облаках. Василий Иванович уже снизился до 4000 метров — машину сопровождает непроглядная мгла. Спустился на 3000... И вдруг майор Малыгин заметил внизу мерцание огней.
— Вижу огни, — обрадованно сказал штурман. — Опустимся еще немного...
— Сказано — сделано! — весело ответил командир. И сразу же впереди показались железнодорожные пути, большие станционные здания. Малыгин кинулся к прицелу.
— Сброс!
Прошли томительные секунды... И как-то разом осветилась земля, высоко в небо взметнулся столб огня.
Пока Щелкунов лез за облака, стрелок-радист успел разорвать бечеву и выбросить листовки за борт.
На следующий день авиаторы слушали по радио последние известия. Корреспондент ТАСС передавал из Нью-Йорка: «...в результате прямого попадания сильно поврежден Штеттинский вокзал в северной части Берлина и железнодорожная станция Вицлебен в западной части города».
Несмотря на героические усилия 8-й армии, оборонявшей Эзель, врагу удалось блокировать остров. Чтобы не подвергать летчиков опасности, генерал Жаворонков приказал эскадрилье капитана Тихонова первой вылететь к месту своего базирования.
— Летчики вашей эскадрильи и вы лично проявили мужество и героизм при полетах на Берлин, — говорил генерал на прощание. — Экипажи совершили двадцать один самолето-вылет. Благодарю вас за отличные действия!
Прощаясь с Щелкуновым, Жаворонков не забыл отметить, что Василий Иванович поставил личный рекорд — совершил четыре труднейших полета на фашистскую столицу.
Всего при выполнении особо важного задания нашими летчиками было совершено девять групповых вылетов. 4 сентября 1941 года с острова Эзель был совершен последний, десятый боевой вылет балтийских летчиков, завершивший смелые рейды бомбардировщиков в глубокий тыл врага.
Личный состав 40-й авиадивизии с волнением встречал своих отважных однополчан, принимавших участие в бомбардировках Берлина. 17 сентября 1941 года мы с гордостью читали Указ Президиума Верховного Совета СССР, в котором высоко оценивались заслуги наших летчиков. «За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом отвагу и геройство, — говорилось в нем, — присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» капитану Крюкову Николаю Васильевичу, лейтенанту Лахонину Вениамину Ивановичу, майору Малыгину Василию Ивановичу, капитану Тихонову Василию Гавриловичу и майору Щелкунову Василию Ивановичу».
