На станции стоял пассажирский состав без паровоза. К нему был прицеплен товарный вагон для пленных. Нас усадили в небольшую половину этого вагона, приказали не разговаривать. За барьером остались два автоматчика. Команда конвоя разместилась в пассажирском вагоне. Паровоз почему-то долго не подавали, и солдаты-конвоиры, томясь ожиданием, спрыгнули на платформу, закурили. Сергей Щетинин, окинув нас взглядом, сказал:
— В пути уничтожаем конвоиров. Сигнал к действию — мой крик «полундра!». Беляев добавил:
— Бросаться на солдат всем молниеносно, чтобы немедленно завладеть автоматами!
По предложению Иллариона Горбунова наиболее сильные должны сесть рядом с барьером.
Когда был прицеплен паровоз, конвоиры влезли в вагон, но вскоре к ним прибежал начальник конвоя и стал давать какие-то распоряжения. Те соскочили на землю и приказали нам вытянуть из вагона барьер на платформу. Когда мы это сделали, солдаты закрыли дверь, заперли ее и вскочили в теплый тамбур товарняка.
Состав тронулся, и мы поняли, что наши первоначальные планы рухнули. Долго ходили по вагону, заглядывали во все щели. В одну из щелей двери был виден запор, на нем намотана проволока и висела пломба. Если проволоку снять и поднять накидку, дверь изнутри вагона можно открыть. Решили резать дыру у запора. Также было обговорено — прыгать из вагона на территории Литвы. Там, по сведениям Степана Беляева, меньше дорожной полиции. Вот теперь пригодился нож Дмитрия Терещенко. Чтобы ускорить работу, резали поочередно более сильные. На это ушло много времени. Доски насквозь не прорезали — боялись, что поезд на станциях будет делать остановки и конвоиры увидят прорези. На перегоне Двинск — Вильно они действительно раза два открывали вагон, но ничего подозрительного не увидели. Отверстие закрывала моя шинель, а мусор с пола мы аккуратно убирали.
И вот, не доезжая километров пятнадцать до Вильно, решили действовать. Илларион Горбунов ударом кулака вышиб надрезанный квадрат доски. И — о ужас! Дыра оказалась значительно в стороне от запора. После короткого шока кто-то крикнул:
— Ломать решетку окна!
Откуда только взялись у нас силы!.. Быстро образовали из наших спин живой мост. Самые ловкие и сильные встали на него и расшатывали решетку. Когда она поддалась, меня, как самого юркого, просунули в окно, и я, хотя с огромным трудом, размотал проволоку, поднял накидку запора. Дверь открылась, и одновременно со мной вывалился из вагона Митя Терещенко. Нас бешено закрутило по земле, но руки и ноги остались целыми. Вскочили, осмотрелись — поблизости никого нет. Перебежали через полотно и очутились в кустарнике, на краю большого болота. Пришлось обойти его. До самого вечера бежали мы на восток. А когда стемнело, повалились в каком-то молодом леске на отдых. Вместо сна в голове рой мыслей.
— Там, может быть, уже облава, — сказал я. — Надо быстрее уходить из этой опасной зоны.
— Согласен, Николай, — ответил Терещенко. — Эти дни нам надо пробираться только ночью, еду будем добывать на огородах...
Очень скоро холод поднял нас с земли. Ориентируясь по звездам, мы снова двинулись в путь. Землю освещала полная луна. Чем дальше мы шли на восток, тем заметнее менялась местность. Лес редел, все чаще на пути попадались селения. На второй день, выйдя к хутору, мы остановились. Голод не давал нам покоя. Решили зайти в крайний домик. Сначала вошли в ригу: здесь стояла телега, на ней конская сбруя, а вокруг на земле разный хозяйский скарб. Все говорило о том, что хозяин бедняк, и это придавало нам решительности. Потом подошли к домику, постучали в дверь. В сени вышел пожилой мужчина. Он пригласил в дом и охотно накормил нас, дал теплую одежду.
Терещенко отладил свой самодельный компас, и он нам оказывал неоценимую услугу в пути. В одну из ночей прошел сильный дождь. Как мы ни укрывались под деревьями, все равно промокли насквозь. Голод и холод снова привели нас в хутор. Хозяева оказались очень гостеприимны: они спрятали нас в теплой бане, хозяин тайком приносил нам пищу. Отдохнув малость, тронулись дальше. В одном хуторе, закусывая, мы сидели за столом в избе, как вдруг я заметил под окнами тени пробежавших людей.
— Митя! — успел я крикнуть, и мы кинулись к противоположному окну.
Но в эту минуту открылась дверь, и в комнату торопливо вошли несколько человек с оружием.
— Руки вверх! — раздался властный голос.
Высокий мужчина вышел вперед и осветил нас фонариком. Это был командир оперативной группы, как мы потом узнали, тоже летчик.
