...Один за другим уходили с аэродрома бомбардировщики. Взлетев, они брали курс на запад. Экипаж Шевелева поднялся в воздух пятым. Низкая десятибалльная облачность прижимала самолет к земле; в таких условиях летели до линии фронта. Здесь, чтобы не напороться на зенитки, авиаторы решили несколько поднять высоту. Но на высоте началось обледенение. Положение усложнилось еще и тем, что дул сильный встречно-боковой ветер. Самолет сильно сносило с линии заданного пути.
При пробивании облаков вверх работать в кабинах корабля становилось все труднее. Самолет бросало из стороны в сторону. Шевелев с трудом удерживал тяжело нагруженный бомбардировщик. От напряжения у летчика немели ноги, ныла спина, а облакам, казалось, не было конца. «Видимо, и цель будет закрыта. Как найти ее? Неужели придется возвращаться на свой аэродром или бомбить запасную цель?» — размышлял Шевелев и в то же время настойчиво пробивался к основному объекту удара — Данцигу.
Наконец облака стали редеть, и вскоре над головами показались звезды. Настроение поднялось. Пока летчик и штурман договаривались о своих действиях над целью, стрелок-радист запросил погоду. Получив ответ, он доложил командиру:
— Облачность над целью три балла, перистая, ветер северо-западный...
— Понял, — отозвался Шевелев. И тут же напомнил Кутумову: — Сносить нас будет влево.
Самолет шел на запад. Кутумов занимался радионавигацией: снимал пеленги боковых радиостанций, прослушивал позывные радиомаяков и подученные данные наносил на карту. Все это делалось для того, чтобы как можно точнее определить свое место, чтобы меньше уклоняться от заданной линии пути. Шевелев хорошо знал, что штурман не будет сидеть сложа руки, и, видимо, поэтому подолгу не тревожил его запросами и напоминаниями. Он верил в Кутумова, надеялся на него.
— Через десять минут выйдем на берег Балтики, — после долгого молчания сказал Кутумов.
— Стрелкам усилить наблюдение, — распорядился Шевелев.
До береговой черты Балтийского моря лететь пришлось за облаками. Но с приближением водного массива их становилось все меньше и меньше.
— Под нами море! — раздался звонкий голос воздушного стрелка Воронцова.
— Вижу слева Кенигсберг! — подтвердил Шевелев.
— Нас, видно, поджидают в Кенигсберге и Данциге с суши, — обратился Кутумов к летчику. — Пройдем-ка, Антон, подальше в море. И оттуда с курсом сто восемьдесят зайдем на цель.
— Добро, — ответил командир. Когда самолет проходил на траверзе Кенигсберга, зенитки открыли стрельбу.
— Не туда палят! — усмехнулся Шевелев. — Похоже, что фашистов удастся провести.
— Вряд ли, — усомнился штурман. — Над Данцигом, наверно, будет жарко.
Да, пока все свое внимание гитлеровские зенитчики обращали на юг и юго-восток — на подходы со стороны суши. Над северной частью города, в сторону моря, огонь велся редко, а самолетов с зажженными фарами не появлялось совсем.
— Курс сто восемьдесят! — скомандовал Кутумов. Спустя несколько минут впереди показался Данциг. Вскоре над городом и портом повисли «люстры». Более рельефно стала вырисовываться бухта и в глубине ее — судостроительные верфи. Это и была цель для экипажей полка.
Видно было, как в месте расположения верфи стали рваться фугасные и бронебойные бомбы. Десятки прожекторов обшаривали небо, вовсю били зенитки, но разрывы вспыхивали далеко от бомбардировщиков. Видно, гитлеровцы палили наугад. Вот уже над верфью поднялось яркое пламя.
Приглушив моторы, Шевелев крадучись подходит к объекту удара. Несмотря на все увеличивающуюся зенитную стрельбу, он четко выполняет команды Кутумова. Штурман выждал момент, когда перекрестие прицела накрыло цель, утопил боевую кнопку. Прошли секунды, и командир весело произнес:
— Молодец, Иван! Видишь второй очаг огня? Это твой пожар!
И только тут шевелевский самолет обнаружили фашисты. Сразу же в него вцепилось несколько прожекторов. Летчик не видел ничего, кроме приборной доски. Самолет швыряло, как щепку. Грохот разрывов заглушал гул моторов. Шевелеву пришлось изрядно поработать. В какое-то мгновение он увидел неподалеку облако, словно пришедшее на выручку. Рванулся к нему, спрятался от прожекторов, а потом, резко изменив курс, благополучно выбрался из этого ада. И командир, и штурман, и стрелки хорошо видели, как на освещенную цель падали все новые и новые серии бомб.
После посадки старательный техник самолета вместе со своими помощниками, слушая рассказ экипажа, с особой тщательностью осмотрел машину и не нашел ни одной пробоины. Техник развел руками и весело, совсем не по-уставному протянул:
— Спасибо, братцы, за все! И за самолет, и за пожар над целью...
