Оказывается, в районе Козьян, где находился отряд народных мстителей, возглавляемый лейтенантом М. В. Петровым, нас обнаружили партизанские разведчики. Командир приказал схватить нас и доставить в лагерь. Так произошла желанная встреча с партизанами. А через несколько дней партизаны привели еще семь человек, бежавших из нашего вагона. Среди них были Илларион Горбунов, Иван Дашенков, Сергей Щетинин, Степан Беляев, штурман Валя, старшина Коцар и летчик-штурмовик Женя. Все ли успели покинуть вагон — они не знали. Валя принес мою шинель и любезно отдал ее мне. Нам дали отдохнуть, а потом включили в боевую партизанскую работу. Несколько раз мы ходили на задания. Но потом командир отряда запросил по радио своего старшего начальника: как быть дальше с летным составом? Поступило приказание: «Вывести летчиков в зону активных действий партизанских отрядов и помочь им перейти линию фронта».
В первых числах октября девять человек летного состава в сопровождении пяти партизан-проводников из лесов Литвы двинулись на восток. У меня за поясом висели две гранаты, другие тоже были вооружены. Через три дня нас выследили и внезапно атаковали полицаи. В перестрелке погиб замечательный товарищ, пламенный патриот Дмитрий Терещенко. Все мы тяжело переживали эту утрату... Но, несмотря ни на что, преодолевая холод и голод, наша группа настойчиво двигалась на восток. На пути мы побывали во многих партизанских отрядах, бригадах, соединениях, насчитывающих тысячи бойцов. В середине ноября с небольшой группой партизан мы под сильным обстрелом врага перешли линию фронта и оказались на Большой земле в объятиях наших пехотинцев...
...В землянке было так тихо, что через небольшие промерзшие окна слышно завывание декабрьского ветра. Зазвонил телефон. Подполковник Г. И. Чеботаев поднял трубку. По тону разговора можно было определить, что поступило какое-то новое распоряжение. Закончив разговор, он сказал:
— Из дивизии передали распоряжение. Время нашего удара по аэродрому «Кресты» переносится на тридцать минут раньше. — Подполковник посмотрел на часы и, обратившись к метеорологу, приказал: — Доложите последние данные о погоде на маршруте и в районе цели.
— Буду краток. Погода в полосе маршрута и в районе Пскова безоблачная. Ухудшения не предвидятся, — сказал старший техник-лейтенант Гудошников.
— Накладок, подобных июльским, не будет? — под общий шум летного состава спросил его капитан Иванов.
— Нет, не будет! — заверил метеоролог.
— По самолетам! — бодро произнес командир и добавил: — Вылет по сигналу одна зеленая ракета.
Быстро летит предстартовое время. Вскоре с командного пункта взвилась ракета, и аэродром враз ожил. Мы с капитаном Н. А. Рыцаревым будем взлетать замыкающими, поэтому и не торопимся запускать моторы. Но вот подошло и наше время. Выруливаем на старт в расчетное время.
Тридцать машин поднялись в морозный воздух и взяли курс на северо-запад. После рассказа Николая Стогина о своем трудном возвращении с предыдущего задания всех нас переполняла ярая ненависть к врагу. Хотелось как можно сильнее ударить по проклятым гитлеровцам. Особенно приподнятое, боевое настроение царило в экипаже Иванова. После почти пятимесячного перерыва они опять летели вместе в тыл врага, где своими глазами видели ужасы, творимые фашистами.
— Как дела, Николай? — боясь нарушить высокий настрой штурмана, спрашивает Иванов.
— Отлично, Захар! До сих пор не верится, что я опять в боевом строю, что мы летим вместе с тобой!
— Рад, очень рад за тебя, дружище!
Бомбардировщики стремительно летят по заданному маршруту. Вскоре показалась линия фронта. Там, где идут бои, ее трудно не заметить. Ведет огонь артиллерия, горят селения... У Стогина защемило сердце.
— Оккупанты проклятые, жгут жилища наших людей! — крикнул он.
— Коля, не волнуйся перед работой над целью! — посоветовал Иванов. — Придет день, и гитлеровцы за все ответят...
Весь маршрут до Пскова штурман внимательно следил за воздушной обстановкой. Видимость была отличной, и Стогин, ведя детальную ориентировку, отмечал на карте пролет каждого крупного ориентира. Вот пролетели город Шимск, потом — Редьбицы. Слева река Шелонь, а южнее, на траверзе города Дно, Порхов. Показался город Бор, где расположен немецкий штаб. Знакомые места. Зайти бы да трахнуть по фашистам. Но сейчас нельзя. Скоро аэродром «Кресты» — заданная цель... Штурман посигналил командиру и сказал:
— Боевой курс двести сорок, бомбить будем с ходу!
— Принято! — ответил летчик.
Вскоре над аэродромом повесил десять факелов штурман Федя Неводничий. И над целью стало светло как днем. Сразу же посыпались первые серии зажигалок. Летели вниз ротативные бомбы. Лопались их ободья, и сотни гремучих мин, разлетаясь в стороны, рвались на аэродромных стоянках. Взметнулись первые языки пламени.
Стогин хорошо видит летное поле стоянки на северной окраине, где, словно от страха, прижались к земле «юнкерсы»...
