А через день снова полет в тыл врага. Но теперь уже на другую цель — железнодорожный узел Кенигсберг. Здесь насчитывалось десять пассажирских, четыре товарные и сортировочные станции. Все они располагались на левом берегу реки Прегель. Узел связывал четыре важнейшие железнодорожные магистрали. Задача, кажется, до предела ясна: надо вывести на определенное время из строя этот узел. Но как это сделать, когда в воздухе на маршруте творилось нечто несусветное: облака все плотнели и плотнели, как бы сжимали самолет. Корабль стал тревожно вздрагивать, проваливаться в серую бездну. Антон Шевелев заметил, как расплывается контур антенны и как стала мутнеть прозрачная полусфера остекления кабины.
— Обледенение! — с досадой прошептал летчик.
Значит, на этом участке маршрута пробиться вверх не удастся. Стало быть, надо осторожно, пологим снижением выбираться вниз, пока еще самолет слушается рулей.
Едва заметное движение штурвала — и самолет плавно опускает нос. Восемьсот метров... Шестьсот... Триста... Но машину продолжают обступать липкие облака. Рельеф местности здесь ровный, внезапного столкновения с землей быть не может, но до каких пор можно снижаться? И когда стрелка высотомера прошла отметку «200», внизу показался темный ковер леса с седыми лысинами полян. Не потерять бы ориентировку! Нет, Иван Кутумов не подведет.
Больше часа пришлось лететь, как говорят, пригнув голову. Потом нижняя кромка облаков стала подниматься. А еще через полчаса от экипажа — лидера полка последовала команда:
— Условия нормальные, всем следовать с набором высоты!
Шевелев с радостью воспринял эту команду. Заоблачные полеты ему нравились. Самолет длительное время скрыт от взора противника, к тому же в спокойной обстановке можно лучше все обдумать, прикинуть, как лучше действовать над целью.
— Идем за облака! — довольным голосом передал он членам экипажа. — Готовиться к удару.
Как и раньше, в облаках сильно трясло. Но обледенения не наблюдалось. И видимо, поэтому болтанка переносилась легче. Самолет уверенно лез вверх. Шевелев временами сверял показания своего компаса, высотомера, указателя скорости с показаниями этих приборов у штурмана, добивался осуществления точного по месту и времени самолетовождения.
Заметно похолодало. Сверху все смелее пробивается лунный свет. Наконец бомбардировщик всплыл над серой гладью облаков, и штурман тут же уточнил курс к цели.
— Над Балтикой, как и в прошлом полете, хорошая погода. Внизу чужая земля: косы, островки, заливы. Уже с них начали огрызаться зенитки. Вокруг Кенигсберга целый лес прожекторов.
Что ж, идти придется прямо через огонь. Летчик усаживается поудобнее и крепче сжимает штурвал. Штурман жадно следит за целью. Сброшенные сразу тремя сериями светящиеся бомбы разгораются все ярче. Вражеские прожекторы в освещенном небе превращаются в бледные линии.
Бомбардировщик Шевелева удачно проскакивает огневой заслон и устремляется к цели. Кругом настоящее пекло. Но Антон забывает о возможности маневра. Только бы выдержать по всем правилам боевой курс, чтобы обеспечить меткое бомбометание! Иван Кутумов старается получше прицелиться и подбавить фашистам огоньку. Нажата боевая кнопка. Секундная стрелка словно замедляет бег. Куда упадут бомбы?.. Молнией бьет вспышка. Здорово! Удар по центру цели.
Курс домой. Разрывы сзади, сбоку, выше и ниже. Шевелев делает пологий разворот влево, и снаряды рвутся правее. Внезапно он убирает газ. Теперь целый шквал огня терзает пустоту впереди. Так же неожиданно для зенитчиков Антон увеличивает скорость, идет со снижением. Теперь воздушные стрелки наблюдают вспышки зенитных снарядов за хвостом самолета. Полный порядок! Зенитчикам уже не догнать бомбардировщик.
Проходит еще несколько тревожных минут. Экипажу надо преодолеть зону действия ночных истребителей. И здесь удача. Общее напряжение воинов спало, когда штурман Кутумов весело объявил:
— Пошли домой. Полный вперед!
Облегченный корабль споро летел на восток. Обратный путь экипажем был пройден за четыре часа и завершился благополучной посадкой...
Вскоре в полк снова пришел приказ: повторить бомбовый удар по железнодорожному узлу Кенигсберг. Некоторые летчики недоумевали:
— Эшелоны сожгли, станцию разрушили. Надо ли опять туда лететь?
— Вот стратеги нашлись! — возмутился Шевелев. — За сорок восемь часов немцы могли восстановить все путевое хозяйство узла и пустить поезда.
Действительно, Кенигсбергский железнодорожный узел был нужен врагу до зарезу: через него шли нагруженные войсками и техникой поезда к Ленинграду и Ржеву, Орше и Бобруйску. И поэтому немцы сразу же после налета советской авиации принялись восстанавливать свои коммуникации, Это хорошо подтверждали фотоснимки, привезенные воздушным разведчиком через сутки после удара.
