Белоусов выхватил пистолет, взвел его и стал ждать. Болтая, немцы продолжали идти своей дорогой. Вот они совсем близко. В нескольких шагах от Николая немцы остановились, осмотрелись и, не прекращая разговора, свернули в сторону. Летчик понял всю опасность своего положения: раз появились патрули, значит, где-то близко расположено вражеское подразделение. Надо скорей, как можно скорей уходить из этого района.
Ползком добрался он до кустарника. В ожидании темноты Николай сидел неподвижно и прислушивался к каждому звуку. Дважды довольно четко слышал одиночные выстрелы. Когда наступила темнота, съел очередную дольку шоколада и снова зашагал на восток.
И так каждые сутки: днем отдых, ночью очередной переход. Голод, усталость и нервное напряжение вконец измотали Белоусова. Он уже съел весь шоколад, где только мог, собирал ягоды. Все чаще кружилась голова, покраснели и слезились глаза. Очень сильно опухли ноги, из-за этого с огромным трудом он надевал сапоги. Иной раз очень хотелось прилечь, но капитан стал бояться сна: ляжешь на землю, а потом не встанешь. И он позволял себе лишь небольшую дремоту. Ночные переходы забирали много сил и становились все короче.
В голову лезли разные мысли. Белоусов вспоминал родные саратовские места, город Ртищев, где ждали его мать и отец, где он родился и жил. Он так любил свой город, любил утопающие в зелени улочки, переулки. Сейчас он ясно видел перед собой школу, ребят, с которыми учился. Там он вступил в пионеры, в комсомол. Оттуда уехал в Оренбургское летное училище. Вдали от родных мест Николай поначалу сильно тосковал. Приезжая на побывку, долго не мог налюбоваться красотами природы родного края. Особенно любил он реку Хопер с ее неповторимыми пейзажами.
Семья Белоусовых была большая, дружная. Крепко дружил Николай с младшим братом Володей. Еще в средней школе, начитавшись книг про авиацию, братья решили стать летчиками. Ничто не помешало им осуществить свою мечту. Николай стал бомбардировщиком, Владимир — штурмовиком.
«С начала войны Володя часто писал мне, что очень доволен своей судьбой, рассказывал о боевых делах, о том, как летал на штурмовку вражеских войск, — думал Николай. — И вот теперь его нет, в двадцать два года оборвалась жизнь Володи. А как это произошло, когда? Да, кажется, в начале февраля сорок второго. На мой запрос тогда ответил командир штурмового полка. Базировались они на подмосковном аэродроме. По два-три раза в день летчики ходили на штурмовку мотомехвойск, защищая родную столицу. В одном из полетов Володя в составе звена штурмовал скопление вражеской техники. Внезапно налетели фашистские истребители и подожгли самолет Владимира. Объятая пламенем машина упала на землю. Вот так и не стало Володи...
А Костя, братень, тот в свое время в моряки подался, стал кадровым офицером, — продолжал вспоминать Николай. — Частенько говорил он нам с Вовкой: у нас, братва, как в песне — вы в небесах, я — на море. Наш напев и могуч, и суров... У тебя-то, Костик, напев сейчас, может, и могуч, а у меня — никудышный. Ползаю по тундре неделю, и кажется, конца не будет моим мытарствам. Я-то сильный, выдержу все это, только боюсь за маму: сообщат ей, что не вернулся с задания ее второй сын, ну и не выдержит, сляжет. С сердцем ведь у нее неважно».
Шла восьмая ночь блуждания по тундре. Накануне лил сильный дождь. Белоусов попал в заболоченную долину, а едва выбравшись из нее, встретил бурный проток. С трудом летчик преодолел разбушевавшуюся речушку. В это время уже стало светать. Николай поднялся метров на тридцать вверх от берега и, устало плюхнувшись на землю, стал растирать закоченевшие ноги. Страшно ломило суставы, ныло все тело, сильно кружилась голова. Напрягая последние силы, Белоусов все же стянул сапоги. Он надел унты и хотел было встать, осмотреться, но вдруг услышал русскую речь. Это оказался наш патруль. Летчика отправили в госпиталь, а через десять дней он прибыл в полк.
После всего пережитого, после долгих скитаний по тундре Белоусов еще яростнее стал громить ненавистных фашистов. Он постоянно рвался в бой, ходил на самые трудные и опасные задания.
...Вплоть до апреля 1944 года бомбардировщики нашего соединения, взаимодействуя с авиацией Северного флота, продолжали наносить мощные удары по портам и аэродромам фашистских захватчиков, расположенным в северных районах Норвегии и Финляндии. Так была успешно решена боевая задача, поставленная Верховным Главнокомандованием, по обеспечению проводки караванов морских судов союзников в наши незамерзающие порты.
