Именно сюда прибыл Мехмед-Али-паша после получения 18 сентября (1 октября) телеграммы из Константинополя о своем смещении с поста главнокомандующего и назначении на него Сулеймана-паши. Вскоре в турецкой столице родился план собрать в Софии новую армию и под руководством Мехмеда-Али бросить ее на выручку плевненскому гарнизону. Свидетелем этой подготовки стал В. Бекер-паша. В самом начале ноября он прибыл в Константинополь с целью побудить султанское правительство ускорить спасение доблестных защитников Плевны. Бекера уверяли, что будет собрано не менее 87 батальонов «и что с этими силами легко будет освободить Плевну». Когда же Мехмед-Али прибыл в Софию, «то застал на месте одни лишь деморализованные батальоны мустахфиза, отступившие перед Гурко»[847]. Для их усиления в Софию сгоняли новое, наскоро собранное пополнение. Однако, как позднее писал Бекер, «в Константинополе считали только батальоны и не обращали никакого внимания на то, что они не были обучены, не имели офицеров и, быть может, состояли всего из двух- или трехсот человек»[848]. Общая численность этого воинства не превышала 25 тысяч человек. Но и это количество постоянно сокращалось. Основной причиной были не боевые потери и болезни, а дезертирство. С началом боев эта зараза приняла угрожающие размеры, и Мехмед-Али прибег к самому эффективному «лечению» — расстрелам. И вот эта аморфная масса новобранцев, с вкраплением нескольких опытных батальонов из Боснии и Албании, должна была пройти до Плевны более 150 км по разоренной территории, преодолевая при этом сопротивление закаленных боями русских полков? В реальность выполнения подобного плана в ноябре 1877 г. в штабе Мехмеда-Али уже никто не верил.
Определенные надежды на спасение плевненского гарнизона давал план организации массированного наступления на Тырново восточной турецкой армии из района Осман-Базара. В первой половине сентября, во многом из-за разногласий с Ахмед-Эюбом, настаивавшим на атаке Белы от Рущука, этот план не удалось осуществить Мехмеду-Али. Теперь же это было поручено Сулейману-паше.
Тем временем в русском полевом штабе Николай Николаевич очень надеялся, что Гурко удастся, перевалив Балканы, отрезать Мехмеда-Али от шоссе на Татар-Базарджик и Филиппополь, а может быть, и окружить его армию.
Организуя наступление в район Орхания и далее на Софию, главнокомандующий русской армией стремился действовать на опережение противника. Однако 31 октября (12 ноября) Левицкий прочитал Николаю Николаевичу и Непокойчицкому составленную им записку, суть которой состояла в том, что движение Гурко к Орханию и за Балканы ранее падения Плевны преждевременно и опасно. С этим выводом согласился Непокойчицкий, его также разделяли Тотлебен, Имеретинский, Скобелев. «Движение, о котором приходится слышать, на Орхание или Софию, — писал М. Д. Скобелев полковнику Скалону в ночь со 2 (14) на 3 (15) ноября, — может повести к двум Плевнам сразу (или к отбитому штурму), особенно с недостаточными силами»[849]. В результате 2 (14) ноября главнокомандующий принял компромиссный план, по которому Гурко надлежало продвинуться только до Орхание, постараться овладеть им и занять горные проходы. Дальнейшее наступление увязывалось со сроками падения Плевны. В этот же день отряд Гурко численностью около 37 тысяч человек выступил в поход[850].
Воистину гордыня — отправная точка человеческих бед. Вечером 6 (18) ноября в полевой штаб армии пришло известие с Кавказского фронта о взятии Карса, а через три дня, 9 (21) ноября, была получена телеграмма князя Карла о взятии его войсками Рахова, расположенного на правом берегу Дуная в 40 км западнее Никополя. Именно на фоне этих успехов 11 (23) ноября Газенкампф записал в своем дневнике, что «у великого князя возродилась несчастная мысль опять штурмовать Плевну для ускорения ее сдачи». По словам полковника, Непокойчицкий также сочувственно отнесся «к этой легкомысленной и опасной идее», а М. Д. Скобелев «горячо работал в этом же направлении»[851]. От Гурко тем временем стали приходить победные реляции: 11 (23) ноября части его отряда выбили противника из укрепленной позиции у Правеца, а на следующий день, 12 (24) ноября, овладели Этрополем.
Получив радостные известия от Гурко, Николай Николаевич вновь замыслил развить наступление, не дожидаясь падения Плевны. По словам Газенкампфа, великий князь рассчитывал так: если Гурко удастся взять Софию, то он намеревался оставить Тотлебена дожидаться развязки у Плевны, самому же ехать к Гурко «и вместе с ним идти от Софии к Казанлыку, в тыл армии Реуфа-паши[852], осаждающей Шипку»[853].
