На следующий день, помимо прибывшего Нелидова, на совещании у императора присутствовали: Милютин, Игнатьев, Обручев и, в качестве представителя Горчакова, Гамбургер. «Игнатьев, — писал Милютин, — прочел проектированные им основания для открытия мирных переговоров; по некоторым пунктам пришлось поспорить и сделать кое-какие изменения»[904]. Вот после этого обсуждения и прозвучал доклад Обручева о «безусловной необходимости» занять Босфор и Дарданеллы до заключения мира с Турцией. Выслушав точки зрения присутствовавших, Александр II решил отложить окончательное утверждение мирных условий до своего свидания с Горчаковым в Бухаресте.
На самом деле разработка оснований мира началась с записки, составленной А. И. Нелидовым, в которой он, по словам Милютина, развивал «мысль, что теперь было бы полезно заявить негласно императору Вильгельму и Бисмарку условия, на которых мы могли бы трактовать о мире с Портой, дабы тем предупредить инициативу со стороны лондонского кабинета»[905]. Записка была готова к 10 (22) ноября и на следующий день представлена императору[906].
Нелидов, Милютин и Игнатьев полагали, что обсуждение проекта оснований мира с Берлином и Веной должно идти «помимо официальных дипломатических каналов», т. е. в обход канцлера Горчакова. Однако с последним не согласился император. 12 (24) ноября на совещании у Александра II было решено послать Нелидова в Бухарест к Горчакову «под видом передачи канцлеру словесных приказаний самого государя». Под руководством канцлера Нелидов и Игнатьев должны были подготовить проекты писем Александра II к Вильгельму I и Францу-Иосифу. При этом, как писал Милютин, «Нелидову поручено передать… желание государя, чтобы это дело велось в строгой тайне и не приняло характера официального дипломатического сношения»[907].
К 24 ноября (6 декабря) Нелидов и Игнатьев вернулись из Бухареста в Парадим с проектами писем и составленного из 13 статей проекта условий будущего мира, на основании которых Россия соглашалась приостановить военные действия и начать мирные переговоры. Император поинтересовался у прибывших о состоянии канцлера. «Нелидов откровенно отвечал, что нашел канцлера почти в детском состоянии[908], — писал Милютин, — что он сначала даже вовсе не хотел входить в существо дела, порученного Нелидову, и что проекты были редактированы втроем: бароном Жомини, Игнатьевым и Нелидовым». В этот же день Александр II с «весьма незначительными редакционными поправками» одобрил представленные документы и велел подготовить их к отправке в Берлин и Вену вместе с генерал-адъютантом А. Е. Рейтерном, военным представителем при дворе германского императора[909].
4 (16) декабря Александр II отбыл из Парадима к наследнику, чтобы затем, через Бухарест, направиться в Петербург.
Итак, важнейшие документы — письма в Вену и Берлин, а также условия мира — составляются и обсуждаются лицами, в разной степени посвященными в главный на тот момент дипломатический секрет российской власти — содержание Будапештских конвенций с Австро-Венгрией. Если Александр II, Горчаков и Милютин были полностью в курсе этого соглашения, Жомини, наверное, знал о нем от Горчакова, то Нелидов с Игнатьевым были, очевидно, не в теме. Что получилось? Секретные, доверительные письма в Вену и Берлин составляли три человека, двое из которых резко критически относились к политике Австро-Венгрии на Балканах, но зато сильно радели за судьбу тамошних славян. И в первую очередь это относилось к пылкому и энергичному Игнатьеву.
Когда в Вене вскрыли полученный от российского императора пакет, то знакомство уже с первыми пунктами условий мира вызвало явное неудовольствие австро-венгерского правительства:
