«Турецкое население, уничтожая свое имущество, увозит семейства, которые по дорогам гибнут тысячами. Паника страшная, равно и сопровождающие ее потрясающие события. Ввиду всего этого долгом считаю высказать мое
А в донесении Александру II от 12 (24) января Николай Николаевич еще раз представил логику необходимых, по его мнению, действий: раз ослепление и нерешительность Порты «вынуждают нас нанести ей окончательный удар», то в этой ситуации, неизбежно связанной с политическими осложнениями, «нам будет выгодно иметь в своих руках столь ценный залог, как Константинополь и берега Босфора». При этом великий князь вновь отметил необходимость занятия Галлиполи и Дарданелл[981]. Главнокомандующий писал, что данное англичанам обещание не занимать Галлиполи носит условный характер — турецкие силы на полуострове есть. Следовательно, мы «всегда можем сослаться на дошедшие до нас слухи об этом», а посему «и стесняться нечего: Галлиполи непременно надо занять и поскорее, чтобы
«Боюсь лишь одного, что Горчаков напутает! — говорил Николай Николаевич. — Он испугается и станет пугать государя»[983].
«С горячим сочувствием» слушая эти рассуждения великого князя, Газенкампф вместе с тем с сожалением заметил, что телеграфное сообщение с Петербургом может помешать сбыться этим замыслам. Всего три дня назад Николай Николаевич приказывал Чингис-хану испортить телеграф, чтобы никто из Петербурга не помешал ему подписать перемирие с турками, теперь же он готов был вновь оборвать телеграф, но уже с прямо противоположной целью — решительного броска к Константинополю и проливам[984].
Уже 9 (21) января главнокомандующий стал отдавать приказы, готовя армию к наступлению на турецкую столицу. Вечером того же дня он направил две телеграммы цесаревичу, прося его продвинуть задержавшиеся за Балканами армейские подразделения вперед для соединения со своими частями.
На следующий день Николай Николаевич направил телеграмму командиру гвардейского экипажа контр-адмиралу великому князю Алексею Александровичу, торопя последнего в Адрианополь и требуя не забыть «взять с собой мины и минную команду гвардейского саперного батальона и гальванической роты»[985].
Как видим, главнокомандующий готовился не только овладеть турецкой столицей и Галлиполийским полуостровом, но и преградить, если потребуется, путь английскому флоту.
12 (24) января великий князь в телеграмме, отправленной в Николаев на имя «главного командира Черноморского флота и портов» генерал-адъютанта Аркоса, просил его «собрать сколько возможно большее число транспортных паровых судов… в Одессе или Севастополе, с тем чтобы, по первому моему требованию, можно было направить эти суда в те порты, которые я укажу, для доставки провианта и фуража или для обратной перевозки войск»[986].
