После совещания в Зимнем дворце 11 (23) января итоговая позиция Александра II оказалась все же сдержанной: факт отказа турецких уполномоченных от предъявленных им условий мира не стал окончательным предлогом для занятия Константинополя и проливов, российский император предоставил туркам еще один шанс. И здесь, по мнению Татищева, «в особенности» постарались Горчаков и Милютин: они «настаивали на опасности новых грозных осложнений, которые, по мнению их, неминуемо вызвали бы для России окончательный разгром Оттоманской империи и падение мусульманского владычества в Европе»[993].
Нетрудно заметить, что это мнение Татищева не согласуется с тем, как представил свою позицию сам военный министр. По его дневниковым записям, на совещании у императора 10 (22) января она выглядела весьма решительно, и против не высказался даже Горчаков, однако ее не поддержали другие участниками совещания. В итоге 12 (24) января в 10.40 утра главнокомандующему Дунайской армией шифрованной телеграммой был направлен следующий ответ императора:
