«Несмотря на заключенное перемирие, русское наступление на Константинополь продолжается. Игнорируя протест турецкого командующего, генерал Струков принудил турецкие войска прошедшей ночью эвакуировать Силиврию. Русский генерал заявил, что в соответствии с полученными им приказами, абсолютно необходимо, чтобы он сегодня же занял Чаталджу. Несмотря на то, что прошло пять дней с момента подписания оснований мира и конвенции о перемирии, Порта все еще не получила протокол и игнорирует его условия. Чувствуется огромная тревога, и действия России не находят понимания со стороны турецкого правительства»[1046].
На следующий день Лайард отправил свою самую «страшную» телеграмму в Лондон, извещая Дерби, что «русские значительными силами оккупировали Чаталджу». «Русский генерал (Струков. —
В тот же день, 25 января (6 февраля), в 18.20 эта телеграмма Лайарда достигла Лондона и была немедленно доставлена Дерби, который понял главное: несмотря на заключенное перемирие, русские избавились от последней преграды на пути к турецкой столице.
Госсекретарь потянулся за картой, и то, что он на ней разглядел, уже не тревожило — страшило: от Чаталджи до Константинополя русским оставалось всего 25 миль.
Когда же эти материалы попали на стол премьер-министра, то у него, думаю, похолодел затылок, зашевелились кудрявые волосы и разыгралось богатое воображение его кипучей натуры.
Турки — овцы на заклание, Константинополь стоит беззащитный, а мы даже эскадру Хорнби не можем провести через Дарданеллы из-за этого слюнтяя Дерби. В последние дни Дерби и Норткот постоянно гасят остроту антирусских выступлений. На днях в палате общин Норткот просто целую речь произнес в оправдание России. Он представил события так, будто бы определенное время Англия и Россия действовали на Балканах сообща. Но Россия все же решилась на применение силы, к чему Англия самостоятельно не была готова. Если мы обязаны сражаться, говорил он, «то мы должны помнить, что Россия в 1878 очень отличается от России в 1854». Она сильнее. Подумаешь, напугал. И «у нас… не будет союзников, исключая, возможно, иррегулярные турецкие войска…»[1048]. Ну, это мы еще посмотрим. Норткот заявил, что если кредит в 6 млн не будет одобрен, то война точно окончится и напряженность спадет сама собой. По его мнению, Англия должна бороться за Суэцкий канал и Индию. Хорош! Явно намекает, что проливать британскую кровь за Дарданеллы и турецкую столицу — дело недостойное и бессмысленное. Болван, он не понимает главного: Константинополь — ключ к Суэцкому каналу.
А каков Дерби! 4 февраля в палате лордов де Ла Варр, обращаясь к Дерби, выразил твердую надежду, что правительство в силах заявить: «…оно не потерпит оккупации Константинополя ни при каких обстоятельствах». Дерби же ответил, что правительство так часто и твердо это заявляло, «что выражать эту позицию более настойчиво уже невозможно»[1049]. Видите ли, «невозможно». В борьбе с Россией все возможно! Это не госсекретарь и спикер, а какие-то агенты русского влияния. Неспроста Шувалов постоянно трется около жены Дерби. Но как бы там ни было, госсекретарь поверил пафосным заверениям российского посла — этого волка в овечьей шкуре, который только и знает, что плести вокруг нас сеть ложных представлений об истинных намерениях своего правительства. Все — довольно! Время заверений и увещеваний прошло.
