Получив телеграмму Лайарда о занятии русскими Чаталджи и оставлении турками линий Чекмедже, Дерби на следующий день, 26 января (7 февраля), переправил ее Лофтусу в Петербург, сопроводив следующими указаниями:
«Сообщите содержание упомянутого князю Горчакову и твердо заявите, что правительство ее величества не может относиться к указанным действиям иначе, нежели подготовке к скорой оккупации Константинополя, для которой не существует реальной военной необходимости… Вы напомните российскому правительству о гарантиях, данных императором полковнику Уэлсли, которые были зафиксированы в меморандуме этого офицера, одобренном его величеством».
И далее Дерби воспроизвел основные положения этого меморандума[1056].
В тот же день Лофтус ответил Дерби:
«Граф Шувалов проинструктирован заверить вашу светлость, что русские войска не осуществляют наступательных действий с момента подписания перемирия. Я получил такие же уверения. Я узнал, что срок перемирия не зафиксирован, но сами условия перемирия здесь еще не известны»[1057].
А вот это любопытно. Прошла неделя с момента подписания перемирия, а его условия еще не известны Лофтусу, более того, по его словам, они не известны в Петербурге и уж тем более не ведомы Лондону. Хотя нет, 23 января (4 февраля) Лофтус передал Дерби содержание телеграммы главнокомандующего государю от 19 (31) января:
«Великий князь Николай телеграфировал следующее с пометкой: Адрианополь, Четверг, Январь 31: “Порта приняла условия мира, и протокол только что подписан мной и турецкими уполномоченными. Перемирие заключено и подписано. Приказ о приостановке военных действий отправлен во все отряды и на Кавказ. Все дунайские крепости и Эрзерум эвакуируются”»[1058].
Все было изложено точно. Правда, в перечне эвакуируемых турками пунктов Лофтус упустил Разград, да это никого в Лондоне и не интересовало. Основное внимание было сосредоточено на том, как по условиям перемирия русские войска позиционируются в отношении Константинополя и проливов. А вот здесь донесение Лофтуса хранило молчание. Иначе и быть не могло, так как подробный отчет о подписанных 19 (31) января основаниях мира и условиях перемирия великий князь отправил императору только 22 января (3 февраля) с нарочным, поручиком Рыдзевским.
Но то, что не было известно Петербургу и Лондону, было-таки известно Одессе. 27 января (8 февраля) английский генеральный консул в Одессе Стенли телеграфировал Дерби:
«Условия перемирия стали здесь известны еще 6 дней назад. Они были получены от великого князя Николая 21 января и напечатаны в тот же вечер. Я не телеграфировал их вашей светлости, так как думал, что они, конечно же, известны в Петербурге и переданы в Лондон»[1059].
Но в Петербурге подробные условия перемирия были опубликованы только 28 января (9 февраля).
Получается, что в течение целых восьми дней телеграммы Лайарда были для Лондона единственным источником, по которому можно было составить представление об условиях перемирия в отношении Константинополя, Галлиполи и проливов. Поэтому в британской столице возобладали представления, что «перемирие заключено», «военные действия приостановлены», а русские войска продолжают вытеснять турок с последнего оборонительного рубежа на пути к Константинополю.
