Императорская телеграмма от 30 января достигла Адрианополя 1 (13) февраля, а более ранняя, от 29 января, — 2 (14) февраля. К тому времени кабель по дну Дуная все же проложили. Помимо этого, после подписания перемирия телеграммы стали отправлять и через Константинополь. Но здесь быстро выявилась любопытная закономерность: нешифрованные телеграммы, отправленные из Адрианополя через турецкую столицу, достигали Петербурга порой менее чем за пять часов, а вот шифрованные — серьезно задерживались. Было понятно, что организаторами задержки являлись турецкие власти.
3 (15) февраля в штабе армии получили копии телеграмм, которыми обменялись Александр II и Абдул-Гамид за период с 30 января (11 февраля) по 3 (15) февраля. Итог общения двух монархов сводился к следующему: султан просил отсрочки с введением русских войск в Константинополь до получения ответа королевы Виктории на его настойчивую просьбу вывести флот из Мраморного моря. При этом император указывал великому князю, что «телеграммы мои султану должны служить руководством и тебе»[1110].
«Александр II подумал-подумал и решил сообщить о планах захвата Константинополя… турецкому султану»[1111]. Это ироничное замечание А. Б. Широкорада в отношении телеграммы султану от 30 января (11 февраля) еще можно оспаривать — все-таки было заключено перемирие и турки в целом выполняли его условия. Но вот ответ Александра II на просьбу Абдул-Гамида, прозвучавший в телеграмме от 1 (13) февраля… «Я обожду результата сношений ваших с королевой английской», — писал российский император турецкому султану[1112]. В обстановке, когда счет шел уже на часы, великодушный Александр Николаевич изволил «обождать»…
Если, по мнению Татищева, между императорскими «телеграммами от 29 и 30 декабря» не было противоречий и они дополняли друг друга, то Широкорад оценил их совершенно иначе. «На самом же деле, — писал он, — отправка обеих телеграмм была не чем иным, как классическим русским “казнить нельзя помиловать”»[1113].
А как сам Александр II оценивал эти телеграммы? Князь А. М. Дондуков-Корсаков[1114] вспоминал, как в 1880 г. император Александр, беседуя с ним в своем рабочем кабинете, коснулся событий прошедшей войны и заговорил о телеграмме с приказом главнокомандующему занять Константинополь.
«— Ваше величество, я это знаю, — сказал князь Дондуков.
— Но откуда тебе известно содержание столь важной и секретной бумаги? — спросил его с недоумением государь.
— Посылая меня в Болгарию, вы изволили мне читать ее, вынув вот из этого бюро, — поспешил добавить князь Дондуков, чтобы успокоить встревоженного и взволнованного государя».
Не менее примечательный эпизод вспомнил князь А. Б. Лобанов-Ростовский, который после окончания войны был направлен послом в Турцию. Дело происходило в начале апреля 1878 г. Перед отъездом в Константинополь князь был приглашен на совещание к императору, на котором присутствовал вернувшийся из армии великий князь Николай Николаевич. Александр II был крайне недоволен политической обстановкой и, обращаясь к бывшему главнокомандующему, сказал:
«А все это от того, что ты не занял Константинополя, как тебе это было приказано».
«Государь!
Но все это было уже после… а вот тогда, в январе — феврале 1878 г.?..
Рано утром 27 января (8 февраля) в Адрианополь прибыл Н. П. Игнатьев. Выезжая из Петербурга, он был уверен, что наступление на Константинополь продолжается, однако в дороге его настигло разочарование — в Адрианополе уже было заключено перемирие.
После первых радушных приветствий между Игнатьевым и Николаем Николаевичем произошла «тяжелая сцена». Игнатьев никак не мог понять, почему главнокомандующий «остановился и поспешил заключить перемирие, тогда как все военные и политические соображения заставляли желать скорейшего появления русских войск на высотах Царьграда и Босфора». Ведь вы же сами, ваше высочество, желали дойти до Константинополя, размышлял Игнатьев, но «на этот раз и государь этого желал», он «вам в этом смысле, сколько мне известно, телеграфировал 11-го или 12-го января»[1116]. Государь, по словам Игнатьева, просил передать великому князю, что он не может дать «инструкции на всякий случай, но…
«Что за вздор, такой телеграммы не было!» — Николай Николаевич явно начинал горячиться, но, по сути, он был прав: телеграммы с безусловным приказом идти не останавливаясь на Константинополь он не получал. Да и приказа такого император Александр не отдавал.
